заработать столь необходимые деньги.
Она прогуливалась по узкому переулку, за историческими фасадами которого находились мастерские и элегантные швейные ателье, как, например, у производителя, с которым она собиралась обсудить коллекцию «Гипноз». Еще один плюс Милана: все можно было обойти пешком, чем Вивьен наслаждалась. Такси ей нужно было только для того, чтобы вернуться на виллу Карло.
Она перешла улицу и вошла через арочные ворота в один из старых домов, поднялась по лестнице на второй этаж и открыла стеклянную дверь, за которой ее встретила громкая итальянская ссора. По-видимому, дело обстояло крайне драматично, но все говорили так быстро, что она не понимала ни слова. Нерешительно она вошла и закрыла за собой дверь, в конце концов, у нее была назначена встреча. Портной, ухоженный мужчина средних лет, которого Вивьен обычно наблюдала как светского и утонченного человека, ругался как сапожник. Затем, когда он обнаружил ее в дверях, он вскинул руки в воздух, как будто ее появление было огромной наглостью.
– Когда говорят о дьяволе!… – воскликнул он.
– Что-то случилось? – растерянно спросила она. – Что бы это ни было, это может быть только недоразумение.
– Недоразумение, – насмешливо воскликнул он. – Вы слышали синьору? Недоразумение!
Казалось, он сердится на нее, лично на нее.
– Производство должно быть остановлено! – возбужденно сказал он. – «Гипноз» не будет производиться, не в этом доме. И мы не увидим ни одной лиры.
– Нет? Но почему нет?
– Мистер Макларен позвонил, – раздраженно сказал он. – Не делайте вид, будто вы этого не знаете. Он сказал, что является совладельцем «Конца света», и он не будет производить продукцию в Италии. Он сказал, чтобы мы немедленно прекратили работу, иначе он подаст на нас в суд. Его подписи нет ни на одном заказе.
«Малькольм! – подумала она в ужасе. – Неужели он говорит это всерьез? Что на него нашло?»
– Я говорю: мы не знаем никакого Макларена, – продолжал он возмущаться. – В Италии знают только синьору Вествуд. Он говорит, что вы его сотрудница. Его швея. Вы не можете нам ничего заказывать без его согласия.
Вивьен была совершенно ошарашена. Ему должно было быть все равно, где она производит коллекцию. Обычно он никогда не вмешивался. Это не имело никакого смысла. Неужели он ревновал? Конечно, ходили слухи о ней и Карло. Неужели они дошли до Нью-Йорка?
– Я равноправный партнер, – возразила она. – И я могу заверить вас, что мое слово имеет вес.
Но он не хотел ничего об этом слышать. Для него, который обычно имел дело только с мужчинами-дизайнерами, слово женщины имело меньший вес. Очевидно, Малькольм был тем, от кого все зависело, а ее слова больше ничего не значили.
– Я инвестировал, – запальчиво сказал он, – в ткани, материалы, рабочие часы. Выставляются счета! Нас обманули! Обманули вы, синьора Вествуд.
Прежде чем она успела что-либо сказать, он воскликнул:
– Я буду разговаривать с Фиоруччи. Я главный кредитор в вашей коллекции. Я подам на него в суд! Как я только стою здесь сейчас?! Он должен возместить мне мои расходы, за это я буду судиться!
Ради всего святого! Фиоруччи поручился за ее сделки, это организовал для нее Карло. Ему удалось сделать так, что ей лично доверял Элио Фиоруччи. Если она не остановит Малькольма, он может отказаться от роли поручителя.
– Позвольте мне объяснить. Производство…
Она не успела договорить. Он вытянул руку в сторону двери.
– Уходите! – крикнул он.
– Вы же не серьезно…
– Я больше не хочу видеть вас в моей мастерской. Уходите.
Вивьен выдохнула. Это было бесполезно. Сначала нужно было успокоить страсти. Как побитая собака, она покинула швейную мастерскую и связалась с Карло.
В конце концов, волны удалось успокоить. Производство продолжится в Милане, синьора Вествуд платежеспособна и правомочна принимать решения, все в восторге от новой коллекции. Но Карло настоятельно советовал ей положить конец своей зависимости от Малькольма. Она должна забыть о «Конце света» и о Малькольме. Она может начать заново и назвать ребенка своим именем: Vivienne Westwood. Так должен называться бренд в будущем, который должен принадлежать только ей.
Мысль об этом не давала ей покоя. Рано утром она сидела на веранде над виноградниками с чашкой кофе в руке, смотрела на живописный пейзаж и размышляла.
«Vivienne Westwood», – сказала она в тишине утра, как бы проверяя звучание лейбла. Ей это понравилось. До сих пор они использовали название соответствующего магазина для своих лейблов, дополненное McLaren & Westwood. Но ее имя в качестве названия бренда звучало великолепно. И Карло был прав: в Италии она была более известна, чем у себя на родине. Итальянский Vogue, который боготворил ее работу, хотел разговаривать только с ней, Малькольм Макларен здесь никого не интересовал.
– Синьора Вествуд! – мать Карло ворвалась на веранду. – Вы всегда так рано встаете! Вы должны спать. Это нездорово. И снова вы пьете только кофе. Я действительно беспокоюсь о вас. Вам нужно что-нибудь съесть.
– Знаете, что, вы правы! – сказала она решительно, как бы показывая, что она готова взять свою жизнь в свои руки. – Завтрак действительно пойдет мне на пользу.
– Molto bene![10], – воскликнула она и захлопала в ладоши. – Я приготовлю вам такой завтрак, который вы не забудете. Со всеми «прибамбасами». Настало время, чтобы вы начинали день с хорошего фундамента. Только так можно чего-то добиться.
С этими словами она снова исчезла в доме, и Вивьен слышала, как она поет на кухне. Она с удовлетворением оперлась на перила веранды. Vivienne Westwood – она превратит это имя в бренд, решила она, глядя на Ломбардию. Она станет успешным дизайнером моды, даже без Малькольма.
И в Италии эта история берет свое начало. В октябре 1983 года «Гипноз», как и ее предыдущие коллекции, была представлена в Париже в качестве Prêt-à-Porter. Шоу было принято менее восторженно. Было много аплодисментов, но от бурного энтузиазма предыдущих презентаций не осталось и следа. Сдержанная реакция соответствовала отношениям, которые царили между Вивьен и Малькольмом и были отмечены холодной дистанцией.
Наверняка это было связано с тем, что Вивьен вложила меньше души в коллекцию. Ссоры с Малькольмом отягощали ее работу, и на этот раз она не смогла превзойти себя. Во время презентации они почти не перемолвились ни словом, но после шоу с улыбкой вышли на подиум и поклонились. Теперь он может снова поехать домой, подумала Вивьен с облегчением. Все кончено. Это была последняя коллекция, которую они сделали вместе.
Ей больше всего хотелось прогулять вечеринку, но она должна была показаться журналистам и дизайнерам. Улыбаться, говорить о моде, делать вид, что все в порядке. Она опоздала, когда вошла
