разговаривали по телефону, почти не возникало чувства общности. Она понимала, что он больше не может давать ей вдохновение. То, что в течение многих лет составляло суть их отношений, их восхищение его творчеством и его идеями, подошло к концу. У Карло было более интересное видение моды.
Указания Малькольма о том, как должна выглядеть новая коллекция, не убедили ее, во всяком случае, их было едва ли больше, чем несколько росчерков пера. Ему больше нечего было добавить. Что означало, как и в случае с «Ведьмами», что она, по сути, обо всем позаботится сама. Карло уже называл ее «Золушкой» – женщиной, которая выполняла работу, в то время как Малькольм наряжался и ходил на балы. Это было правдой, но ей все равно приходилось дважды в год создавать коллекцию. У нее не было выбора, кроме как с головой погрузиться в работу.
В «Конце света» тем временем кипела работа. Как и предсказывали девушки, музыкальное видео Мадонны привело к тому, что Вивьен мгновенно стала известна среди молодых лондонцев из всех слоев общества. Коллекция «Ведьмы» стала хитом продаж. На самом деле магазин должен приносить больше прибыли, говорила она себе каждый раз, когда подводила итоги дня. Каким-то образом в финансовом отношении они не двигались с места. Хотелось просто рвать на себе волосы.
Когда Вивьен вышла из магазина и заперла за собой дверь, она увидела в пабе на другой стороне улицы владельца соседнего бутика, Сэма, поприветствовавшего ее через окно. Старый хиппи, который продавал глэм-роковую моду, а теперь переключился на моду восьмидесятых, всегда нравился ей, несмотря на их разные вкусы. Она хотела просто поздороваться, перешла улицу и села к нему за столик.
– Вивьен! Тебя здесь все реже и реже можно увидеть!
– Эль для меня, пожалуйста! – крикнула она трактирщику.
– Магазин процветает, – сказал он, указывая на «Конец света». – Я рад за тебя, что все наконец-то пошло в гору.
– Ах, это только так кажется. Ничего просто не происходит. Мы пашем и пашем, а шиллингов почти не остается. Мой бухгалтер тоже не может мне объяснить, почему это так.
Он замолчал, прикрыл лицо пивным бокалом, казалось, смутился.
– Ты, наверное, можешь спеть об этом песню, верно? Независимо от того, как вращается колесо, прибыли почти не остается.
Сэм криво усмехнулся. Очевидно, дела в его магазине шли не так уж хорошо. Но было и что-то еще.
– Что случилось? – спросила она. – Что-то с тобой не так.
Последовал тяжелый вздох.
– Вивьен… ах, черт.
– Выкладывай уже. Что случилось?
– Ладно. Кто-то же должен тебе это сказать.
– Что сказать, Сэм? Выкладывай!
– Открой глаза. Ты не видишь, что у тебя происходит?
– О чем ты говоришь.
– Товары продаются на стороне. Это общеизвестно, что после уплаты пятидесяти фунтов стерлингов за молчание в магазине можно брать что угодно.
Вивьен почувствовала, как будто у нее из-под ног уходит земля. Ее сотрудники обворовывали ее? Нет, это было невозможно.
– Хуже всего этот Майкл, – сказал он. – Твой управляющий. Он перенаправляет деньги уже много лет. И в большом масштабе.
– Нет, ты ошибаешься, – пробормотала она. – Наоборот. Майкл снова и снова давал мне деньги взаймы, когда было тяжело. Без него я бы часто была в тупике.
– И откуда, как ты думаешь, у него эти деньги?
– У него богатый друг. Поэтому он мог мне помогать.
Сэм снисходительно улыбнулся.
– Вивьен, у Майкла нет богатого друга.
Теперь Вивьен находилась в свободном падении. Майкл много лет был ее главной опорой в магазине. Она не хотела в это верить. И все же осознание медленно просачивалось к ней. Отсутствующие блоки квитанций, неразборчивые поступления в кассу, слухи о том, что у них можно покупать по оптовой цене. Вдруг все встало на свои места.
– Он выкачивал из тебя твои собственные деньги, – настойчиво сказал Сэм. – Каждый этот шиллинг принадлежал тебе.
– Малькольм всегда упрекал меня в том, что я транжирю деньги, – пробормотала она. – А Майкл выкачивал их из меня… Я думала, он мой друг.
– Он чертов вор, Вивьен! – Сэм вздохнул, затем повернулся к стойке и поднял руку. – Два виски, – крикнул он, а когда увидел лицо Вивьен, добавил: «Двойных.»
Уже на следующий день она вышвырнула Майкла и нескольких других сотрудников, которые были вовлечены в это дело. На этот раз ей это совсем не составило труда. Она доверяла Майклу, полностью полагалась на него. Она была так благодарна ему за то, что он одалживал ей деньги. Что он за урод. Все это время это были ее деньги.
Уволив их, она надеялась осушить болото. После того, как она оставила все эти неприятности позади, она без лишних сомнений решила вознаградить себя и отправиться в Италию для разработки новой коллекции.
Она хотела оставить все позади и успокоиться. Быть с Карло и вдохновляться атмосферой в Милане. Иметь производителей, которые выполняли бы ее пожелания, и больше не окружать себя чужими проблемами. Да, Италия была сейчас всем, чего она хотела.
Перед отъездом Вивьен зашла к Сэму, чтобы поблагодарить его. Однако он не хотел ничего об этом слышать, а выглядел подавленным, поскольку не сказал ей ничего раньше.
– Как у тебя с доказательствами, Вив? – спросил он. – Майкл попадет в тюрьму?
Вопрос удивил ее.
– Ты что думаешь, я заявила на него в полицию?
– Конечно. А разве нет?
– Я сказала ему, чтобы он проваливал.
– Вив, ты должна вызвать полицию. Хотя бы для того, чтобы отпугнуть других.
– Все, кто меня обманывал, ушли. И остальные теперь знают, что я слежу за ними.
– Но подумай, какой он нанес ущерб. Он должен быть наказан.
Но Вивьен смотрела на это немного иначе.
– Я же все время, пока он меня обворовывал, все равно что-то зарабатывала, – объяснила она Сэму. – Могло быть и больше, ну конечно. Но я не понесла убытков. Магазин работал. Разве это не хорошо?
Сэм засмеялся.
– Ты действительно неисправимый оптимист.
16
В городе царило оживление; кафе были заполнены хорошо одетыми людьми, которые болтали за эспрессо, а маленькие автомобили гремели по узким улочкам, минуя многочисленные магазины с красочными витринами. Вивьен чувствовала, что находится в нужном месте, чтобы разработать коллекцию «Гипноз».
Здесь просто все было правильно: для любого желания она находила соответствующего производителя, который тщательно реализовывал ее идеи. Сырье и товары были доступны в любое время без проблем, независимо от того, с какими тканями и материалами она хотела работать, и плотность домов моды обеспечивала несравненный творческий дух. Fiorucci поручил Вивьен разработать джинсы для своей марки, что дало ей возможность
