свои чувства. Нам обоим наша огромная любовь казалось нереальной.
Приехав к маме, я решительно отказалась уезжать из Новосибирска и переводиться в другой институт. Мама посмотрела на меня и перестала настаивать. Я металась и сходила с ума без Сергея. Промучившись две недели, я засобиралась в Новосибирск. На прощанье мама мне сказала: «Доченька, не торопись с замужеством, подожди хотя бы полгода». Я вернулась на свою старую квартиру. Вечером, когда я распаковывала вещи, я увидела Сергея перед окнами комнаты. Он стоял под дождем и смотрел на мое окно. В чем была, я выскочила на улицу. Сергей встретил меня словами: «Выходи за меня замуж, я не могу жить без тебя. Я люблю тебя больше своей жизни». Я согласилась, но поставила условие, подождать со свадьбой полгода. Сергей согласился. Зачем я тогда послушала маму?
Используя три часа свободы, полученные благодаря няне, Марина приехала в редакцию в обед, когда в комнате была одна Ульяна. Заинтригованный ее приглашением, Игорь пришел на встречу минута в минуту.
– Привет, какое дело у вас, девушки?
Марина начала с вопроса:
– Игорь, как у тебя дела в семье, с мамой больше не ссоришься?
– Нет, она последний раз была на удивление спокойная. Совсем не ругалась, даже наоборот. Угощала меня и хвалила за то, что я Владьке, оболтусу, помог с курсовой. Наверное, радовалась предстоящему отдыху в санатории. Звонила оттуда раза три, что соскучилась. Сегодня вернулась, зазывала в гости вечером. Голос веселый, шутит. Хорошая все-таки штука – санаторий.
– Нет, Игорь, причина совсем не в этом.
– Что-то я не пойму, откуда вы, барышни, можете быть в курсе маминых дел? – Игорь обращался к обеим, но смотрел больше на Ульяну. Она же старательно избегала напрямую разговаривать с ним, предоставив ведение разговора Марине.
– Марина, расскажи, что ты узнала в Новосибирске.
– Игорь, тридцать лет назад твой настоящий отец в Новосибирске был несправедливо обвинен в двойном убийстве: молодой девушки и своего коллеги по работе. Был суд, его признали виновным. Его невеста Аля – твоя мать – посчитала его подлецом и убийцей, она порвала с ним раз и навсегда. Твой отец вскоре умер в тюрьме. А она уехала из Сибири и родила тебя, как раз в 1975 году, а позднее вышла замуж. Но самое ужасное, что человек, которого считали второй жертвой, вовсе не сгорел в машине, а скрылся и жил под чужим именем. Это он убил свою любовницу, а вину свалил на твоего отца.
– Бросьте, девчонки, меня разыгрывать! Так не бывает. Ну, да, мама жила в Сибири. Ну, да, уехала, родила меня в семьдесят пятом году. И никогда не рассказывала про отца. Но как это все выплыло, если тот гад так ловко скрылся? Ты, Марина, наверное, новую книжку сочиняешь? Решила на мне сюжет опробовать?
– Нет, Игорь, это не моя выдумка. И есть два более чем веских доказательства. Наш убитый вахтер когда-то тоже жил в Новосибирске. И он был твоим родным дедом по отцу. Он всю жизнь не верил в виновность сына, он узнал своего врага в лицо, тот бывал у них в доме. Но и враг его узнал.
– Ешкин кот! Бедный старикан! Вот за что его шлепнули! А он мне нравился. Такой всегда аккуратный, собранный, для своих лет – прямо огурчик. То есть, был, как огурчик. Так ты думаешь, что он – мой дед?
– Да, с большой вероятностью.
– Я был бы не против такого деда. Жалко, что он со мной не поговорил. Или с матерью.
Марина с Ульяной переглянулись. Ульяна явно не собиралась перехватывать инициативу. Марина осторожно выбирала слова.
– Он поговорил, в тот самый, последний день.
– То есть как? Мама узнала? Она все подтвердила, да? Это – второе доказательство?
– Нет, ничего она не подтвердила. Второе доказательство, как и первое, – труп. Этот человек, который жил под чужим именем, якобы случайно погиб в автомобильной аварии два дня назад. А перед этим его очень хитро заманили в Москву из Израиля.
– Ну, и что?
Ответом – молчание.
– Ты хочешь сказать, что авария – не случайная?
Молчание. Глаза Игоря округлились, до него дошло.
– Что?! Это она? Моя мама?! …Никогда бы не поверил!
Он замолчал, ошеломленный, и машинально прикрыл рот ладонью, как будто боялся выдать страшную тайну. Он уставился в пол и покачивал головой из стороны в сторону, как будто мысленно возражал изложенным фактам.
Наконец он поднял голову и твердо посмотрел в глаза Марине и Ульяне.
– Девчонки, поклянитесь, что не сдадите мою маму! Вы же ее еще не сдали, раз пришли ко мне? Марина, ты обещаешь?
– Да, Игорь.
– А ты, Ульяна? Я тебя очень прошу!
– Да, Игорь, конечно.
– Тогда все в порядке. У нее есть алиби, санаторий. А заказное раскрыть очень трудно. Вот почему она деньги у меня занимала. Скажу, пусть не отдает. Молодец, мать! Так этой сволочи и надо! Ну, все, спасибо вам, до свиданья! Мне пора к маме. Теперь она, наверное, согласится рассказать о моем отце.
После ухода Игоря девушки некоторое время ошеломленно молчали.
– Как Игорь легко принял это известие, – нарушила молчание Ульяна. – Что значит – мужчина. А я за него переживала.
– Ты о чем? О втором трупе или о том, что Павел Викторович был его дед?
– Нет. О том, что совершила его мать.
– Она же мстила.
– Она – из мести, а тот – из страха. А кто-то – из корысти. Так каждый может найти причину. А какая тогда между ними разница? Месть порождает новые жертвы, потеряли близкого человека его жена, дети, внук, даже твоя Галина Леонидовна пострадала, у нее давление подскочило.
– Ты права, Ульяна, но я про нее сама рассказывать не пойду. Найдут – так найдут.
Марина с утра села за компьютер, быстро нашла нужную фотографию. Она придумала, чем еще ей поддержать Петю. «Так, рассмотрим хорошенько снимок в журнале. Так и есть, фон не очень резкий. На исходной фотографии – четче, одному нужно подправить пуговицы на рубашке, у остальных одежда без застежек: свитер, пуловер, футболка. Хорошо, что нет этикеток, надписей. Работы в «Фотошопе» на пять минут, а тетя Катя будет довольна». Марина заархивировала отредактированное фото и отправила по почте с короткой запиской.
«Здравствуйте, тетя Катя! Высылаю Вам исходное фото, из которого сделали рекламу, так Вас огорчившую. Почувствуйте разницу. Марина».
Ответ пришел буквально через час.
«Здравствуй, дорогая Марина! Спасибо, что прислала мне исходную фотографию. Сразу видно, что ее перевернули зеркально, когда делали ту рекламу. Видно, это
