у меня в первый раз. Но все было прекрасно. Он был такой нежный и чуткий, что я нисколько не стыдилась. Мы прожили с ним вместе неделю, пока не было Лиды. Он предложил мне переехать к нему, но я застеснялась его родителей. Он согласился подождать свадьбы. Все было чудесно.
Марина кормила Сашеньку, когда запел телефон. «Я на тебе никогда не женюсь, Лучше уж съем перед ЗАГСом свой паспорт», – музыкальная фраза Укупника у Марины прочно связывалась с Игорем Переделкиным. Саша вздрогнул и повернул голову, пытаясь разглядеть источник звука, но при этом не выпустить сосок. Марина сбросила вызов, ребенок успокоился. Через пять минут, едва закончив кормление, Марина схватила телефон.
– Игорь, что она сказала?
– Марина, мы хорошо поговорили с мамой, я многое узнал, но ты ошиблась.
Марина понимала, что Игорь не будет по телефону вдаваться в детали такого дела.
– Игорь, а как бы нам с тобой еще разок встретиться? Или нет, лучше дай мне возможность самой поговорить с твоей мамой.
– Зачем, когда все совершенно ясно? Ладно, если ты сомневаешься, я устрою вам встречу. Но как ты ей объяснишь свои расспросы?
– Скажу, что я ищу девушку Алю, фамилия которой неизвестна, по просьбе моих сибирских родственников. И хочу убедиться, что это не она.
– Это – не она. Но раз ты такая упрямая, съездим. Только одно условие.
– Какое?
– Вместе с Ульяной.
– Ты опять за свое? Разве обязательно вам свои ссоры- примирения устраивать на глазах у твоей матери?
– Тогда не познакомлю. Имей ввиду, сегодня – последний день маминого отпуска. А потом ей некогда будет вас принимать.
– Изверг! Сейчас перезвоню, – мысленно обозвав Игоря упрямым бараном, козлом и придурком, Марина связалась с Ульяной.
Та некоторое время молчала, переваривая новость, потом, как и Марина, засомневалась, что мать сказала Игорю всю правду.
– Но он же ее не в лоб спрашивал, не убийца ли она?
– Надеюсь. Так ты едешь?
– Да, очень хочется самой разобраться.
– Тогда – сегодня вечером.
«Придется Андрею сегодня придти пораньше и побыть с Сашей».
А потом он изменился. Нет, он по-прежнему был нежен со мной. Но я замечала, что он стал сильно нервничать, я не понимала, что его беспокоит. Он отшучивался или говорил, что устает на работе. Но я чувствовала, что у него неприятности. Сергей часто ездил в Дупленку, там у их магазина был филиал и приемный пункт. Он стал мне уделять меньше внимания. Но я не сердилась на него, я считала, что это временно. Неприятности закончатся, и снова будет все хорошо. Не бывает в жизни одних светлых полос. Она, как зебра, то полоса темная, то светлая.
2 марта пропала Лида. Она не пришла домой ночевать. В последнее время она часто не ночевала дома. Я понимала, что она с кем-то встречается. Парня своего она к нам не приводила, и ничего о нем не рассказывала. Но я видела, что она влюбилась по самые уши. Я ее не расспрашивала, захочет, сама расскажет. Тем более что мне не до нее было. Когда она не объявилась на следующий день и пришли с работы, поинтересоваться, где она, я забеспокоилась. Обычно, она предупреждала, когда уходила. Съездили к ее родителям, но там она не появлялась. Написали заявление в милицию о пропаже. Сергей вместе со всеми принимал участие в поисках Лиды.
А десятого числа погиб директор их магазина, он ехал на своей машине в Дупленку. Машину нашли в овраге, она сгорела, от директора остались только одни ноги. А потом нашли и Лиду. Тело ее лежало присыпанное снегом недалеко от того места, где погиб директор. А еще через два дня арестовали Сергея с подозрением на убийство Лиды и директора магазина.
Я думала, небо рухнуло на меня. Я не могла поверить, я не верила! Я пыталась добиться свидания с Сергеем, мне его не давали. А потом мне передали записку от Сергея. Он просил меня сказать, что 2 марта он был у меня всю ночь, так как у него нет алиби. Но я не могла врать перед судом, я думала, что правда себя покажет и без моего обмана. Я, конечно, ничего не подтвердила. Все улики были против Сергея. Но он не сознавался в преступлениях, и во мне еще жила надежда.
Все эти месяцы я металась вместе с родителями Сергея. Мы пытались как-то спасти его. Я поняла, что беременна, когда ребенок во мне зашевелился. Эта новость привела меня в состояние шока. Я не знала, что делать. Я ходила, как во сне, не соображая, что со мной и где я Суд начался в августе. Мы с отцом Сергея ходили на каждое заседание. Сергей сидел, опустив голову. Он не реагировал ни на что. Я поняла, что он опустил руки.
В процессе выяснялись ужасающие подробности. Лида была любовницей Сергея. Она забеременела от него. Но он не хотел жениться на ней. Однажды они ссорились, он ударил ее. Она упала, ударившись виском. Сергей решил спрятать труп. Он отвез тело Лиды в машине магазина и закопал в снегу недалеко от дороги на Дупленку. Видимо, он хотел попозже перепрятать тело. Письма и записки Лиды он сжег. Случайно за ящик его письменного стола на работе завалились два листка, которые нашли потом при обыске. Свидетели подтвердили, что он ухаживал за Лидой, ходил к ней на квартиру. Нашли ее сережку в его машине и капли крови.
Сергей решил сбежать. Он украл деньги, большую сумму. Директор заподозрил его. Свидетели слышали, как они ругались. Директор предлагал ему вернуть украденное. Тогда Сергей убил директора, поджег его машину. Но сбежать он не успел. Нашли машину в овраге, а затем труп Лиды. С каждым выступлением свидетелей, ужасающая пустота заполняла меня, убивая мою душу. Значит, он никогда не любил меня! Сергея признали виновным и присудили ему пятнадцать лет лишения свободы. Когда его уводили, он закричал мне: «Аля, я не виновен! Я никого не убивал». Но мне было уже все равно. Он убил мою душу.
Игорь ждал девушек возле метро с машиной – и хорошо сделал. Марина представила, как бы они блуждали по кварталу с хаотичной нумерацией от двух улиц и трех переулков: то «семнадцать дробь четыре», то «сто двадцать четыре а». Удаление от станций метро сохранило этот район от застройки. Четырехэтажные кирпичные дома с облупившейся штукатуркой явно помнили Сталина, а дворы были достаточно большие, чтобы припаркованные машины не вытеснили детские городки и спортивные площадки.
Алевтина
