за собой на тот свет друзей — совсем другое. Сейчас Алина и Арчи были в безопасности, и это самое главное. А я… как-нибудь справлюсь.
Огненный шар в руке архимага ослеплял, отбрасывая чёрные, рваные тени на стены.
— Попрощайся с жизнью, Николаев, — тихо сказал Зарен.
— Посмотрим, — ответил я.
Он замахнулся и резко швырнул шар.
Я в последний момент бросился в сторону. Уух! Краем глаза увидел, как огненная масса проносится в дюйме от плеча. Взрыв — асфальт позади меня вспучился, как консервная банка. Осколки камня хлестнули по спине, обожгли. Страшно представить, что было бы, если бы огонь попал на меня!
— Увернулся, — лениво протянул Зарен. — Уже интереснее.
Он не дал мне времени даже на вздох. Еще один взмах руки — и из воздуха возникли огненные стрелы. Три, пять, десять. Они повисли на мгновение, целясь, и сорвались все сразу.
Я рванул влево, перекатился, но они словно злые пчелы полетели за мной. Одна прошла в сантиметре от головы, обдав жаром. Вторая впилась в землю там, где я стоял секундой раньше. Третью я встретил рукой — неосознанно, на рефлексах.
Дар сработал. Стрела замерла в воздухе, пульсируя, и я втянул её в себя, как всасываешь воздух после долгой задержки дыхания. Магия Зарена — горячая, грубая, жадная — потекла по венам, и внутри, где спал Резонанс, что-то дёрнулось.
— О-ох, — непроизвольно вырвалось у меня.
— А ты все же кое-что умеешь, — заметил Зарен, не переставая улыбаться. — Неожиданно. Но что ты сделаешь с этим?
Он поднял обе руки. Тьма сгустилась вокруг него — не магия Мрака, нет, что-то другое, тяжёлое, давящее. Сгустки тьмы сорвались с ладоней, полетели в меня, и я понял — не увернуться.
Я выставил руки вперёд. Пустота внутри разверзлась, как пасть, — и я начал втягивать. Сгустки один за другим исчезли, перетекли в меня. Но это стоило мне многого. Резонанс внутри вдруг начал пульсировать сильнее и быстрее.
— Вот как? — Зарен замер, наблюдая. — Всё впитываешь? Всё вбираешь в себя? А что, если дать тебе больше?
Он атаковал снова. Огненный веер, ледяные иглы, электрические разряды. Всё — сразу, без пауз, без жалости.
Я поглощал. Дар работал на пределе, пустота внутри расширялась, но с каждым новым заклинанием Резонанс бил в висках, в груди и в каждой клетке все сильней. Я почувствовал, как он просыпается от перегрузки. Ещё немного — и я не выдержу.
Зарен опустил руки. На его лице не было усталости. Только любопытство.
— Ты дрожишь, Николаев, — сказал он. — Кровь из носа вон пошла. Глаза мутные. Дар не справляется, не правда ли?
Я промолчал. Потому что он был прав.
— Ты силён, — продолжал Зарен, делая шаг вперёд. — Но я сильнее. И сейчас ты это почувствуешь.
Он поднял руку — и мир вокруг начал темнеть.
Сотни заклятий, все как один созданные из запретной черной магии, некротической, мертвой, обрушились на меня лавиной. Я попытался увернуться, но не смог — что-то вязкое, противное обхватило мои ноги. Я выругался, а потом и вовсе закричал, но тьма заглушила все звуки.
Удар был колоссальным. Ощущение будто сбил поезд. Я стоял на колене, вытирая кровь с разбитой губы. Дар молчал. Пустота внутри была полна — переполнена. Ещё одно заклинание, и меня разорвёт.
«Зарен слишком силён, — понял я. — Я не выиграю. Не смогу».
Но отступать было некуда. Алина и Арчи успели уйти. Я хотя бы это сделал.
Я с трудом поднялся.
— Готов умереть? — спросил Зарен, занося руку для последнего удара.
— Ты много болтаешь, архимаг, — ответил я, чувствуя, как в кармане пульсирует камень.
Тот самый поглотитель. Мой спасательный круг от яда Резонанса. Использовать его? Но как же тогда сам Резонанс? Он убьет меня?
«Зарен убьет меня быстрее», — пронеслась мысль.
Я отступил в тень — туда, где стена особняка смыкалась с забором, где свет уличных фонарей не доставал. Пальцы сами собой начали чертить в воздухе руны. Первый уровень. Слоги. Всё, что я мог сделать сейчас, не убив себя. Осколки тех знаний, что хранил Архив, лезли из всех щелей блока и я использовал их, использовал в полную силу. Терять уже было нечего…
— Берканно — щит.
Прозрачная плёнка вспыхнула передо мной и тут же погасла — Зарен даже не заметил.
— Варгрим — морок.
Серебристая дуга вырвалась из ладони, рассекла воздух — и рассыпалась в пыль, не долетев до архимага. Он даже бровью не повёл.
— Эйктрюн — исцеление.
Тёплая волна прошла по телу, затягивая царапины, останавливая кровь. Но сил не прибавилось. Зарен смотрел и улыбался.
Я шагнул в темноту под стеной, слился с ней, стал невидимым. Зарен даже не повернул головы. Просто щёлкнул пальцами — и меня выбросило обратно, как пробку из бутылки.
— Лосвар — разрыв.
Моё тело дёрнулось, разделилось на три призрачных силуэта, разбежавшихся в разные стороны. Я остался на месте, прижавшись к стене, затаив дыхание.
Зарен усмехнулся. А потом просто взмахнул рукой — и волна чистой магии смыла иллюзии, как ветер сдувает пыль.
— Детские игрушки, Николаев, — сказал он, не повышая голоса. — Ты думаешь, меня этим обманешь?
Я выругался сквозь зубы. Отступил дальше — упёрся спиной в холодную кирпичную стену. Дальше некуда.
Огненный хлыст рассёк воздух там, где я стоял секундой раньше. Ледяной шип вонзился в стену в дюйме от моей головы.
— Бегаешь как крыса, — произнес архимаг. — Но крыс я всегда ловил.
— Тогда поймай, — выдохнул я, собирая остатки сил.
Пустота внутри — та, что ещё минуту назад была переполнена поглощённой магией — дёрнулась. Я выбросил руку вперёд, и из ладони ударил сгусток черноты.
Зарен даже не отступил.
Он поднял левую руку — и сгусток рассыпался, как мыльный пузырь, ударившись о невидимую стену. Архимаг постоял секунду, глядя на свою ладонь, потом перевёл взгляд на меня.
— Больше, — сказал он спокойно. — Ты можешь дать больше. Я знаю.
«Не могу», — с ужасом я, опускаясь на одно колено. Сил уже не оставалось.
Кровь текла из носа. Внутри Резонанс бился, как бешеный зверь в клетке — выл, царапался, требовал выхода. Я едва держал его под контролем. Ещё секунда — и он вырвется.
Зарен подошёл ближе. Остановился в трёх шагах, глядя сверху вниз.
— Ты слаб, — сказал
