class="p1">Тишина в хранилище стала плотной, почти осязаемой.
— Что значит «загрузиться»? — спросил Непомнящий.
— Моя архитектура позволяет мне создавать проекции. Обычно я использую их для общения с сотрудниками. Но теоретически я могу внедрить проекцию в чужое сознание — если носитель беззащитен и его разум открыт.
— Ты хочешь сказать — влезть к нему в голову? — Арчи вскочил на лапы, шерсть дыбом.
— Грубо, но верно, — согласилась Лина. — Я войду в его сознание и попытаюсь объяснить ему, что происходит. Помогу ему принять Резонанс.
— Это опасно? — спросила Алина.
— Для него — нет, — ответила Лина. — Для меня — да. Если его сознание разрушится, пока я внутри, моя проекция может не вернуться.
— Что значит «не вернуться»? — Непомнящий нахмурился.
— Часть меня останется там. Я стану… неполной. Или перестану существовать вовсе.
— Безумный план, — сказал Арчи.
— Другого нет, — ответила Лина. — Внешняя точка пройдена. Никто извне не может ему помочь. Только я. И только изнутри.
Непомнящий и Алина переглянулись. Арчи замер, глядя на капсулу, на лицо Алексея, который не слышал ни слова из того, что говорилось.
— Ты уверена? — спросил Непомнящий.
— Я никогда не бываю ни в чём уверена, — ответила Лина. — Я оперирую вероятностями. Сейчас вероятность того, что Алексей выживет без моей помощи — ноль процентов. С моей помощью — двадцать процентов.
— Двадцать? — выдохнула Алина.
— Двадцать, — подтвердила Лина. — Я же сказала — безумный план.
— Но ты готова рискнуть? — спросил Арчи.
— Я создана для того, чтобы служить Архиву и его сотрудникам, — ответила Лина. — Алексей — сотрудник Архива. И я не могу допустить его смерть, если есть хотя бы один процент шанса.
Алина закрыла глаза. Потом открыла, вытерла ладонью щёки.
— Делай, — сказала она.
— Делай, — эхом повторил Непомнящий.
Арчи только фыркнул, но возражать не стал.
— Хорошо, — голос Лины стал тише, сосредоточеннее. — Я начинаю загрузку. Не трогайте капсулу. Не пытайтесь меня вызвать. Я выйду на связь, когда смогу.
— А если не сможешь? — спросила Алина.
Лина не ответила.
* * *
Свет в хранилище погас не сразу — сначала потускнел, потом замерцал, будто колеблясь, и наконец погас совсем. Осталась только подсветка диагностической капсулы — серебристая, холодная, она отбрасывала на стены причудливые тени, похожие на сплетённые ветви деревьев.
Алина невольно задержала дыхание. Арчи прижался к её ноге, шерсть дыбом, хвост трубой. Непомнящий стоял не двигаясь, заложив руки за спину, и его лицо в серебристом свете казалось высеченным из камня.
— Начинаю загрузку, — голос Лины прозвучал отовсюду и ниоткуда. Он не шёл из динамиков — он вибрировал в воздухе, в стенах, в самой тишине хранилища. — Не прерывайте.
Капсула дрогнула.
Алексей внутри не пошевелился — он всё так же лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Но воздух вокруг него изменился. Стал плотнее, тяжелее, будто в хранилище наливали невидимую жидкость.
Алина почувствовала, как заложило уши, как сдавило грудь.
— Ничего не трогайте, — повторила Лина. Её голос становился тише, отдалённее, словно она уходила вглубь тоннеля. — Я войду в его сознание через височную долю. Процесс займёт… я не знаю сколько.
— Лина, — позвал Непомнящий.
Ответа не было.
Из капсулы вырвался тонкий, едва слышный гул. Он прошел сквозь пол и стены. Алина поёжилась, прижала Арчи крепче.
— Смотри, — прошептал кот, указывая лапой на капсулу.
Внутри, над телом Алексея, начала формироваться проекция.
Сначала она была почти незаметна — серебристая дымка, сгусток тумана, который клубился и не желал принимать форму. Потом дымка уплотнилась, вытянулась, обрела очертания. Женские. Высокая фигура, длинные волосы, струящиеся по плечам, платье, которое колыхалось, будто под водой. Лица не было видно — только серебристый овал без черт.
— Лина? — спросила Алина.
Проекция не ответила. Она склонилась над Алексеем, протянула руку — прозрачную, сотканную из света и пустоты — и коснулась его виска.
В тот же миг тело Алексея дёрнулось. Не сильно — так, как дёргается спящий, когда ему снится кошмар.
— Не трогайте его! — пришёл голос Лины. — Я внутри. Я вижу его сознание.
— Что ты видишь? — спросил Непомнящий.
Долгая пауза.
— Пустоту, — ответила Лина. — Резонанс сожрал почти всё. Осталось только ядро. Его личность. Она держится.
— Держись и ты, — тихо сказал Арчи.
Проекция над капсулой замерцала, стала ярче. Её рука всё ещё касалась виска Алексея, и в месте соприкосновения пульсировала золотисто-чёрная искра — та самая, что была в камне.
— Я нашла его, — голос Лины звучал напряжённо, но ровно. — Он не слышит меня. Он заперт в своём разуме. Он думает, что вернулся домой.
— Скажи ему, что это не так, — попросила Алина.
— Не могу. Он не слышит. Я должна… пробиться. Это будет больно. Для него. Для меня.
— Лина, — Непомнящий шагнул к капсуле. — Не рискуй.
— Я уже рискнула, — ответила она. — Точка невозврата пройдена. Осталось только идти вперёд.
Проекция вспыхнула. Серебристый свет стал белым, ослепительным — Алина зажмурилась, прикрыла Арчи рукой. Непомнящий отвернулся, прищурившись.
Когда свет погас, проекция исчезла. Капсула больше не гудела. Только подсветка всё так же серебристо мерцала, отбрасывая тени на стены.
Алексей лежал неподвижно.
— Лина? — позвала Алина.
Тишина.
— Лина, чёрт возьми, ответь!
Никто не отвечал.
Глава 18
Звонок раздался, когда я заваривал утренний кофе. Номер не определился — это всегда означало либо очень важного клиента, либо спам. И чутье подсказывало, что сегодня будет как раз первый вариант. Я поставил чашку на стол, взял трубку.
— Слушаю.
— Лёха, привет, это Сергей Михайлович. Извини, что рано.
Сергей Михайлович — владелец сети строительных гипермаркетов. Мужик серьёзный, платит вовремя, пару раз я уже вытаскивал его из неприятностей. Последний раз — когда поставщик кинул его на предоплату, а документы оформил так, что через суд не пробить. Я нашёл того поставщика, поговорил по душам, и деньги вернулись.
— Что случилось? — я сел за стол, включил диктофон на всякий случай.
— Константин Петрович, — голос Сергея Михайловича стал тише, будто он боялся, что его подслушают. — Ты знаешь такого?
— Зернотрейдер? — уточнил я. — С амбициями и связями в области?
