при чём. Это… хуже. Это то, что рождает Резонанс. Его порождение.
— Его порождение? Что ты имеешь ввиду?
— Резонанс не просто разрушает. Он творит. Из страхов, из боли, из отчаяния. Он создаёт… их.
— Кого?
— Монстров. Не тех, что из плоти и крови. Тех, что из мыслей. Из кошмаров. Они живут здесь, в глубине твоего сознания, и ждут часа, чтобы выбраться наружу.
— Чтобы убить меня?
— Чтобы заменить тебя. Резонанс ищет новую личность. Если твоя исчезнет, он создаст другую. Из того, что останется. И тогда… тогда ты станешь монстром. Но не сможешь этого осознать. Будешь считать себя человеком. Будешь жить, дышать, двигаться. Но внутри будет пустота. И тьма.
Я сглотнул.
— Как их остановить?
— Вспомнить, — просто сказала Лина. — Вспомнить, кто ты. Принять это. Тогда Резонанс подчинится тебе. И монстры исчезнут. Потому что они — твои страхи. Как только ты перестанешь бояться, они потеряют силу.
— Я не боюсь, — соврал я.
— Врёшь, — улыбнулась Лина. — Но это нормально. Страх — не стыдно. Стыдно позволить ему управлять тобой.
Из темноты донёсся звук. Низкий, гортанный, похожий на рык. Потом — скрежет, будто кто-то огромный царапал когтями по камню.
— Они близко, — сказала Лина. — У тебя есть время.
— Какое время?
— Пока я не растворюсь полностью. Я задержу их. Ты должен бежать. В конец тоннеля. Там свет. Там выход.
— А ты?
— Я — проекция. Я не могу умереть. Но могу… потеряться.
— Что значит «потеряться»?
— Застрять между твоим сознанием и реальностью. Стать призраком в твоей голове. Голосом, который будешь слышать, но не сможешь понять.
Я посмотрел на её руки — они почти исчезли. Лицо тоже начало размываться, черты расплывались, как акварель под дождём.
— Беги, — повторила она. — Я задержу их.
— Но…
— Беги, Алексей! — её голос стал жёстче. — Не дай моей жертве стать напрасной.
Я развернулся и побежал.
Тоннель за спиной взорвался рёвом. Я не оборачивался — просто бежал, перепрыгивая через трещины в полу, уклоняясь от золотистых прожилок, которые выстреливали из стен, как змеи.
Свет в конце тоннеля приближался — белый, ослепительный. Он манил, обещал спасение.
Но чудовище было быстрее.
Я почувствовал его за спиной — тяжесть, которая давила на плечи, холод, который пробирал до костей. И запах — сладковатый, тошнотворный, похожий на запах разложения.
Я не выдержал. Обернулся.
Чудовище было огромным. Не меньше трёхэтажного дома, оно заполнило собой весь тоннель, так что света почти не осталось. Его тело соткано из тьмы — густой, маслянистой, текучей. Там, где должны быть глаза — провалы, из которых сочился золотистый свет. Пасть — разорванная, с рядами кинжаловидных зубов, и из неё торчали щупальца — длинные, тонкие, покрытые слизью.
Чудовище зарычало. Щупальца метнулись ко мне.
Я отпрыгнул в сторону, едва увернувшись от одного. Второе обвило мою ногу — и дёрнуло. Я упал на колено, заскрежетал зубами.
— Нет! — закричал я, ударяя по щупальцу рукой.
Ладонь засветилась золотом — тем самым, что я видел в камне. Щупальце отдёрнулось, зашипело, но не отпустило. Наоборот — сжалось сильнее, и я почувствовал, как кости в ноге начали хрустеть.
Боль была невыносимой. Мир перед глазами поплыл, но я не потерял сознание. Вместо этого — как вспышка — пришло воспоминание.
Западное крыло Архива.
Серые каменные стены, тусклый свет магических ламп, и из темноты лезут твари. Не такие, как эта — меньше, быстрее, но такие же чёрные, с такими же горящими золотом глазами. Я стою с обсидианом в руке, и Катя рядом, и Арчи на плече.
— Бей! — кричит кот.
Я бросаю камень. Тварь визжит и рассыпается.
Воспоминание ушло так же внезапно, как пришло. Но за ним — новое.
Фонд Ноль. Кристалл. Зарен.
— Ты не сможешь победить меня, мальчишка, — смеётся архимаг. — Твоя сила — ничто перед моей.
— Посмотрим, — отвечаю я, чувствуя, как внутри поднимается Резонанс.
Ещё воспоминание.
Арчи.
— Ты псих, Лекс, — говорит кот, вылизывая лапу. — Но я с тобой.
— Спасибо, — отвечаю я.
— Не за что. Кто ещё тебя из дерьма вытаскивать будет?
Я открыл глаза. Чудовище нависало надо мной, его пасть разверзлась, готовая сожрать меня. Щупальца тянулись к лицу, к горлу, к груди.
«Лина не врала, — пораженный внезапными образами, понял я. — Это не сон. Это — реальность. Моя реальность».
— Я вспомнил, — прошептал я, и голос мой прозвучал твёрдо.
Чудовище замерло на секунду, будто услышав.
— Я вспомнил, кто я, — сказал я громче, поднимаясь на ноги. Щупальце всё ещё сжимало ногу, но я не чувствовал боли. Только злость. Только ярость. — Я — Алексей Николаев. Помощник архивариуса Императорского Архива.
Щупальце дрогнуло.
— Я — тот, кто убил Зарена. Тот, кто закрыл портал. Тот, кто не боится таких, как ты.
Я поднял руку. Внутри, там, где пульсировал Резонанс, вдруг стало тихо. Не исчез — затаился. Ждал.
— Ты — мой страх, — сказал я. — Мой страх потерять себя. Мой страх за друзей. Мой страх смерти. Но я не боюсь тебя. Потому что я уже прошёл через всё это. И выжил.
Чудовище зарычало — но в этом рыке я услышал не ярость, а неуверенность.
— Ты — порождение Резонанса, — продолжил я, чувствуя, как сила течёт по венам. — Но Резонанс — часть меня. А значит, и ты — часть меня. И я могу управлять тобой.
Чудовище попыталось отпрянуть, но поздно. Я выставил руку вперёд, и из ладони вырвался луч золотисто-чёрного света. Он ударил в чудовище, и оно закричало — не болью, ужасом.
— Подчинись, — приказал я.
Чудовище дёрнулось, попыталось вырваться, но луч держал его, сжимал, уменьшал. Щупальца втянулись обратно в пасть, тело начало терять форму, превращаясь в дым.
— Подчинись, — повторил я, и голос мой прозвучал эхом в пустом тоннеле.
Чудовище замерло. А потом рухнуло на колени — если у него вообще были колени. Склонило голову — там, где у него была голова.
— Я подчиняюсь, — вдруг прошелестел жуткий голос.
Луч погас. Чудовище исчезло, растворилось в воздухе, оставив после себя только золотистую пыль, которая медленно оседала на пол.
Тоннель наполнился светом.
Я повернулся. Лина стояла в нескольких метрах. Её тело обрело прежнюю форму — плотную,
