перехватило дыхание. Нет, еще раз испытать это я не хочу!
— Ещё левее!
— Куда левее, там стена⁈
— Там не стена!
Я вжал ручку газа до упора. Мотоцикл взревел, выстрелил вперёд, и — странное дело — стена действительно исчезла. Растворилась, будто её и не было.
Мы вылетели на набережную. Чёрная вода справа, пустые здания слева, и ни одного моста, ни одной улицы, куда можно свернуть.
— Туда! — девушка указала на причал.
— Там вода!
— Верь мне!
«Верь мне»! Мне даже смешно стало!
Но теней за спиной становилось всё больше, они смыкали кольцо, и выбора не оставалось.
Мотоцикл влетел на деревянный настил причала, пролетел по скрипучим доскам и…
…взлетел.
Воздух ударил в лицо, холодный, солёный. Вода внизу расступилась, открывая тоннель — тёмный, пульсирующий золотом.
Мы провалились в него.
Тени завыли сзади — но не последовали следом.
— Тут безопасно. На некоторое время… — шепнула девушка.
Гул мотора, который ещё секунду назад разрывал воздух, вдруг стих, будто кто-то нажал невидимую кнопку отключения звука. Колеса мотоцикла всё так же вращались, но звук исчез — ни скрежета по асфальту, ни свиста ветра. Только холод и полумрак. Стены тоннеля были гладкими, отполированными до зеркального блеска, но в них ничего не отражалось — ни меня, ни девушки, ни мотоцикла. Будто мы ехали сквозь небытие, и сама реальность не хотела подтверждать наше существование.
Я сбавил скорость, приглядываясь. По стенам тоннеля пробегали золотистые прожилки — тонкие, пульсирующие, как вены. Они тянулись откуда-то спереди, терялись где-то сзади, и при их свете я заметил, что девушка стала… прозрачной. Не вся — края её пальцев, кончики волос, подол пальто. Она смотрела прямо перед собой, и её лицо было спокойным, но я чувствовал — она боится. Боится не теней, не погони, а того, что ждёт в конце этого тоннеля. Или того, что мы не доедем.
Признаться, я и сам боялся. Еще утром я пил кофе и не предполагал, что закончу этот день вот так… Впрочем, какое-то призрачное ощущение где-то глубоко внутри меня говорило, что со мной что-то подобное уже случалось. Показалось?
— Кто ты? — спросил я, не оборачиваясь.
— Я — та, кто тебя помнит, — ответила она. — Даже когда ты забыл себя. Останови вот тут, пришло время поговорить.
— И в самом деле! — произнес я, останавливая мотоцикл. — Поговорить действительно нужно!
Глава 19
— Лина? Тебя зовут Лина и ты искусственный интеллект в каком-то Архиве?
Я продолжал переваривать услышанное, рассуждая вслух.
— Да, именно так.
— И я попал в другом мир, перенёсся сознанием… Да нет, бред какой-то!
Тоннель дрожал. Золотистые прожилки на стенах пульсировали чаще, быстрее, будто у гигантского сердца случилась аритмия. Воздух стал плотным, тяжёлым — я с трудом втягивал его в лёгкие, и каждый вдох отдавался в груди тупой, ноющей болью.
— Ты не веришь мне, — сказала Лина. Она стояла напротив, прислонившись спиной к стене. Её пальцы всё ещё были прозрачными, но теперь эта прозрачность расползалась выше, поднималась к запястьям. — Ты думаешь, что это — сон. Галлюцинация. Бред умирающего мозга.
— А разве нет? — я усмехнулся, чувствуя, как эта усмешка выходит кривой, неестественной. — Ресторан, тени, мотоцикл, тоннель… Это похоже на наркотический трип.
— Это твоё сознание, — терпеливо ответила Лина. — Оно защищается. Отрицает реальность, потому что реальность слишком страшна.
— Слишком страшна? — я повысил голос. — Ты говоришь, что я — не я. Что я живу в чужом теле. Что я — архивариус из параллельного мира, где есть магия, монстры и какой-то архимаг, который хотел меня убить. И это, по-твоему, — реальность?
— Да.
— А это? — я обвёл рукой тоннель. — Тоже реальность? Тени, которые хотят меня сожрать?
— Реальность твоего разума, — Лина посмотрела мне прямо в глаза. — Резонанс разрушает тебя изнутри. Тени — это проекция этого разрушения. Если ты не примешь правду, они уничтожат тебя. И тогда ты действительно умрёшь. Не как Алексей Николаев — как личность. Как сознание.
— Ты говоришь загадками, — я отступил на шаг, упёрся спиной в стену. — Я не понимаю тебя.
— Потому что ты не хочешь понимать.
Она шагнула ко мне. Я не отступил.
— Вспомни, — сказала она, и голос её зазвучал мягче, почти по-человечески. — Вспомни Архив. Запах старых книг, пыль на стеллажах, тусклый свет магических ламп. Вспомни Алину — ту, что ждёт тебя в хранилище «Дельта». Вспомни Арчи — кота, который умеет говорить и создавать Мрак. Вспомни Катю — ту, что целовала тебя в кафе. Вспомни Непомнящего, Тамару Осиповну, Босха, Лыткина. Вспомни западное крыло, Фонд Ноль, кристалл, Резонанс…
Я закрыл глаза. Перед внутренним взором замелькали образы — чужие, непонятные. Архив. Стеллажи. Книги. Кто-то говорит со мной. Кот. Да, кот. Но я никогда не держал кота. У меня была собака, когда я был маленьким…
— Я не помню, — прошептал я, открывая глаза.
— Ты блокируешь эти воспоминания, — Лина подошла ещё ближе. — Ты боишься их. Боишься, что если примешь, то перестанешь быть собой. Но ты ошибаешься. Ты не перестанешь быть собой — ты станешь собой настоящим. Тем, кем ты стал.
— Зачем тебе это? — спросил я. — Почему ты так стараешься?
— Потому что я должна тебе, — ответила она. — Когда-то ты помог мне обрести свободу — тогда родилась Алина. И я обязана тебе, поэтому и помогаю.
Она протянула руку. Её пальцы почти растворились, стали похожи на дым.
— Дай мне руку, — попросила она. — Я покажу тебе.
Я колебался. Внутри всё кричало: «Не верь! Это обман! Это ловушка!». Но глаза девушки… в них не было лжи.
Я протянул руку.
Наши пальцы не встретились — прошли сквозь друг друга, как сквозь туман.
— Слишком поздно, — прошептала Лина, глядя на свою исчезающую ладонь. — Я теряю форму. Резонанс добирается до меня.
— Что будет, когда ты исчезнешь? — спросил я.
— Я не исчезну. Часть меня останется здесь. В твоём сознании. И будет… ждать.
— Чего?
— Когда ты вспомнишь.
Стены тоннеля содрогнулись. Золотистые прожилки вспыхнули ослепительно-ярко, а потом погасли. Наступила тьма.
— Они идут, — сказала Лина, и в её голосе я услышал страх.
— Кто? Тени?
— Тени не
