class="p1">Эльза перевела дух. Ее пальцы дрожали, когда она нажала на рычажок левой коробочки. Щелк! Челнок рванул обратно по рейке, как ошпаренный, и влетел в правую коробку. Эльза снова нажала педаль — тук! Еще одна нить прибита.
И понеслось. Щелк! — Челнок влево. Тук! — Прибить. Щелк! — Челнок вправо. Тук! — Прибить. Руки Эльзы были свободны! Она лишь ловко перебирала нити основы, следя за узором, а ее нога ритмично нажимала на педаль. Скорость… Скорость была ошеломляющей. Полотно под бердом росло не по дням, а по часам. Ровное, широкое, без перекосов.
— Святые угодники! — ахнула Марта, прикрыв рот рукой. — Да она ткет, как… будто бес в нее вселился! Так быстро!
— Не бес, Марта, — засмеялся Фридрих, гордо разглаживая бороду. — Прогресс! Наука!
Хельга не выдержала. Бросилась к Эльзе.
— Дай попробовать! Эльза, ну дай!
Эльза, сияя, уступила место. Хельга, сначала неуверенно, а потом все увереннее, включилась в танец: щелк рычажка — свист челнока — тук педали. И снова. И снова. Ее смех смешивался со стуком берда.
— Миледи… — Эльза подошла ко мне, ее глаза блестели слезами от восторга. — Это… это чудо! Руки не болят! Спина не ноет! А холст… глядите, какой ровный! Широкий! И как быстро! За час я столько наткала, сколько раньше за полдня не успевала!
— Это только начало, Эльза, — сказала я, глядя на растущее под ловкими движениями Хельги полотно. Широкое, плотное, безупречно ровное. — Теперь нужно переделать все станки. И научить других. С этого дня мы будем ткать не только для себя.
— Для продажи? — спросила Марта, ее хозяйский ум уже уловил выгоду. — Такое добро… да его купцы с руками оторвут! Широкое, ровное! Да за него и платить будут втрое больше, чем за обычное!
— Именно, Марта, — кивнула я. — Но пока… — я повернулась к Фридриху и Юргену, — …ваша очередь, мастера. Сколько станков сможете переделать за неделю? Бертольд выделит вам людей в помощь.
Фридрих засверкал глазами.
— С нашими новыми инструментами, да с помощниками? Да хоть по станку в два дня! Главное — пружинки делать успевать. Или жгуты подобрать. Но… миледи, — он понизил голос, — …шум на всю округу пойдет. Люди увидят, как быстро мы ткем. Как качественно. Кадвал…
— Кадвал пусть видит, — ответила я спокойно, но твердо. — Пусть завидует. А пока — работайте. И пусть Ольденхоллская ткань станет нашим новым именем. Таким же крепким и ровным, как это полотно!
* * *
Прошло меньше месяца. Мастерская гудела уже на шести переделанных станках. Горы готового полотна и тонкой шерстяной ткани росли с каждым днем. Марта, сияя, вела записи в «Книге Доходов» — пока еще скромные, но уже несоизмеримые с прошлогодними.
И вот он — момент. На двор усадьбы въехала нагруженная тюками повозка. Из нее вышел упитанный, в добротном, но пыльном камзоле человек с проницательными глазами — купец Барт, слывший знатоком тканей в нашем краю. Его привел слух, дошедший даже до графской столицы.
— Барышня Лиана, — поклонился он, но взгляд его уже скользил по аккуратным стопкам ткани, выставленным для осмотра под навесом. — Слышал, у вас… ткань особая.
— Неособая, господин Барт, — ответила я, подходя. — Просто добротная работа. Посмотрите сами. — Я взяла край льняного полотна с ближайшей стопки. Широкое, безупречно белое, с ровным, плотным переплетением.
Купец приблизился. Его пальцы, привычные к оценке качества, потрогали ткань. Потянули. Он прищурился, разглядывая кромку и плотность.
— Широкое… — пробормотал он. — Невиданно широкое для ручного стана. И ровное… как под линейку. Ни сукровины, ни утолщений. Как… — он поднял на меня вопрошающий взгляд. — Как?
— Секрет мастера, — улыбнулась я загадочно. — Наши ткачихи — лучшие. И станки… у нас хорошие станки. Попробуйте шерсть. — Я подвела его к стопке тонкой, мягкой шерстяной ткани теплого, кремового оттенка.
Купец замер. Он погладил ткань ладонью, прижал к щеке.
— Мягкая… — прошептал он. — Ровная… как шелк! И теплая. Цена?
Марта, стоявшая рядом с тетрадью, назвала цифру. Цифру, втрое превышавшую обычную цену за добротную ткань. Купец даже не покраснел. Он лишь медленно кивнул.
— За всю партию льна… и за всю эту шерсть… беру. Оплачу серебром. Сейчас. — Он вытащил увесистый кошель. — И… я хочу сделать заказ. Вдвое больше льна такой ширины и качества. И шерсти — любых оттенков, сколько сможете. К Ярмарке Урожая. Цена… будет такой же. Вы справитесь?
Я перевела взгляд на Марту. Она, стараясь сохранить деловой вид, кивала так, что казалось, голова вот-вот отвалится. В ее глазах горели огоньки — серебряные огоньки.
— Справимся, господин Барт, — ответила я, чувствуя, как волна теплого удовлетворения разливается по груди. — Ольденхолл свое слово держит.
Пока купец отсчитывал звонкие монеты в ладонь Марты, а повозку нагружали драгоценными тюками, я подошла к открытой двери мастерской. Оттуда неслось бодрое: щелк-тук! щелк-тук! Эльза и Хельга, сидя за своими станками нового поколения, переглянулись и широко мне улыбнулись, радуясь новым условиям труда.
Глава 43
Серебряные монеты от купца Барта еще звенели в моей памяти, а в руках Марты уже шелестели страницы «Книги Доходов», куда она с благоговением вносила сумму, способную купить пару хороших волов или годовой запас соли. Мы сидели в кабинете, обсуждая, на что пустить эти деньги — закупить больше овец? Или потратить на новые инструменты для Фридриха? — когда дверь распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся, бледный Годфри.
— Миледи! — он едва перевел дух. — Беда! Сигнал с вышки! Конный отряд! Знамя… знамя графини Лорвик! По большой дороге! Летят, будто черти на хвосте!
Теплая радость мгновенно испарилась, сменившись ледяным комком в животе. Графиня Лорвик. Наш сюзерен и человек, который мог сгубить моего отца. Человек, от чьей милости зависело очень многое. Человек, который, по слухам, считал Ольденхолл дырой на карте и обузой! И она сейчас ехала сюда. Без предупреждения.
— Сколько? — спросила я, вставая.
— Шесть всадников, миледи. Плюс повозка. Легкая. — Годфри вытер лоб. — Будет здесь через полчаса. Или того меньше.
— Марта! — я повернулась к ней. — Быстро! Приведи все в идеальный порядок. Подай лучший эль и пироги, что есть. Годфри, за тобой деревня. Предупреди Бертольда и Грету. Люди пускай сидят по домам. Никакой суеты на виду.
