немного приведете себя в порядок, подкрепитесь, а потом я лично проведу вас по поместью. Покажу все, что вас интересует. Договорились?
— Договорились! — Барон улыбнулся, протягивая мне руку и помогая войти в дом.
Наш обед прошел… шумно. Седрик ел быстро, но при этом забрасывал меня вопросами, не дожидаясь ответов на предыдущие.
— …и как вы придумали чередовать злаки и бобы? Это же гениально! У меня агроном старый только мычал, когда я предложил что-то подобное! А эти трубы для воды — из бамбука? Не течет? Как вы сочленения делали? Смолой? А школа… вы учите грамоте? Всех? Это великолепная идея! Я сам читаю много книг и постоянно обучаюсь, но ваши знания баронесса, даже меня впечатляют!
Марта, подававшая запеченную курицу, смотрела на него с опаской, как на неугомонный вихрь. Годфри сидел мрачнее тучи. Я же, отбиваясь от его вопросов, ловила себя на мысли, что его энтузиазм заразителен. И что он задавал правильные вопросы. Не «почему», а «как». Это многое говорило о его складе ума.
— Барон, — наконец перебила я его поток, когда он замахнулся на третий кусок пирога. — Если мы хотим успеть осмотреть все до темноты, пора двигаться. Ваши вопросы… на них лучше отвечать на месте.
— Точно! — Он резко встал. Под силой его массивной, спортивной фигуры опрокинулась скамья сзади. — Я готов! Пойдемте! С чего начнем? С полей? С водопровода? Ой, а мельницу я издалека видел — она почти достроена? Какая конструкция крыльев? Плоские? Или с изгибом?
Мы вышли во двор. Седрик шел рядом, искренне интересуясь всем. Он щупал дерево ограды, приседал, чтобы рассмотреть дренажную канавку, прислушивался к звукам из кузницы.
— Начнем с воды, — предложила я, направляясь к колодцу. — Это основа здоровья и… спокойствия Марты. Меньше стирки в грязной луже.
— Практично! — одобрил Седрик, уже заглядывая в корыто, куда стекала чистая вода. — Бамбук… умно. Легкий, полый внутри. А фильтр? Вы говорили, фильтр есть?
— Вот он, — указала я на каменную тумбу, из которой выходили трубы. Внутри виднелись слои гравия, песка и древесного угля. — Грязь оседает, уголь убирает дурной запах и привкус.
— Просто и гениально! — восхищенно прошептал Седрик, чуть не засунув голову в тумбу. — У нас в Айхенвальде вода хорошая, родниковая, но до деревни ее таскали ведрами. Я сразу своим желоб провёл.
Его искренний восторг заставлял улыбаться. Мы двинулись к полям. Я объясняла систему севооборота, показывала квадраты с бобовыми, уже насыщавшими почву азотом. Седрик слушал внимательно, кивал, задавал уточняющие вопросы о сроках, урожайности.
— Значит, горох и вика не только корм, но и удобрение… — он присел, разминая комочек земли в пальцах. — Умно. Очень умно. А эти… пузыри? — Он указал на теплицы, наши «диковинки».
— Теплицы. Для теплолюбивых культур. Внутри я хочу выращивать помидоры.
— Помидоры? — Он уже шагал к ближайшей теплице, заглядывая внутрь. — Слюда… и кишки? Для света? Хитро! Но хрупко. У меня есть идея насчет прозрачной промасленной бумаги, она крепче… — Он вдруг замолчал, увидев мой интерес. — Это… я просто думал вслух.
— Думайте, барон, — улыбнулась я. — Идеи — это хорошо. Поделитесь потом…. Никогда не поздно усовершенствовать то, что можно усовершенствовать!
Глава 47
Мы подошли к школе. Через открытое окно доносился голос Олафа, объясняющего что-то про измерение углов. Седрик замер, прислушиваясь.
— Дети… правда учатся? — спросил он тихо, с неподдельным удивлением. — Не просто буквы складывают, а… прикладным вещам?
— Учатся, — кивнула я. — Как я уже говорила графине Лорвик, грамотный крестьянин — лучший работник. Он понимает указания, может вести простой учет, меньше суеверий.
— Согласен, — произнес он серьезно, глядя на детей, старательно что-то чертивших на глиняных табличках. — У меня… я пытался ввести что-то подобное для детей кузнецов, но … ну, вы понимаете. «Не забивай им головы ненужным, пусть молотком машут». А тут целая школа! Как вам удалось?
— Постепенно, — пожала я плечами. — Показали пользу. Сначала научили считать урожай, потом — читать простые инструкции по уходу за тем же плугом… Родители увидели выгоду.
Последней точкой была мельница. Она возвышалась на холме, ее огромные крылья пока стояли неподвижно — не было ветра. Том и его помощники как раз заканчивали монтаж последних деталей передачи. Это была еще одна моя задумка.
— Вот она! — Элрик ускорил шаг. Его глаза загорелись с новой силой. — О, смотрите! Лопасти не плоские! С изгибом! Как крыло птицы! Это же увеличивает КПД! И передача… зубчатая? Деревянная? — Он уже был рядом с Томом, который смотрел на барона с опаской. — Парень, покажи, как шестерни сцеплены? Нет люфта? А вал? Какой диаметр?
Том растерянно посмотрел на меня. Я кивнула.
— Покажи барону, Том. Он разбирается.
— Да, миледи, — Том осторожно подвел Элрика к механизму. — Вот тут шестерни… Олаф выточил, по чертежам миледи. Люфта почти нет. Вал дубовый, толстый. Вот тут подшипник… со смазкой.
Элрик присел на корточки, внимательно изучая узел, щупая дерево, проверяя зазоры. Он что-то бормотал себе под нос: «…угол атаки… трение… момент силы…».
— Это… потрясающе, — наконец выдохнул он, поднимаясь. Его лицо сияло. — Баронесса, кто проектировал механизм? Ваш мастер?
— Чертежи были мои, — призналась я. — Основы. А воплотили Олаф и наши кузнецы.
— Ваши? — Он посмотрел на меня с новым удивлением. — Вы меня всё больше удивляете. Такое доступно только тем, кто изучал инженерное искусство. Женщины они же…не приспособлены.
— Барон, женщины даже детей зачинать и рожать могут, — уклонилась я от прямого ответа. — Неужели вы думаете, что мы чертёж не в состоянии спроектировать?
Он молча кивнул, слишком поглощенный мельницей.
— А почему ветряк, а не водяная? Река же есть вон там? — он указал в сторону.
— Река у нас мелковата, течение слабое. А ветер здесь почти постоянный, — объяснила я. — И место открытое.
— Логично! — Он кивнул. — А я в Айхенвальде как раз водяную строю! На горной речке! Сила потока — бешеная! Но передачу не могу идеально сбалансировать, вибрация… — Он вдруг замолчал, смущенно потирая переносицу. — Простите, опять я… несусветно болтаю. Просто… — он обвел взглядом мельницу, поля, теплицы вдалеке, школу, — … Вы волшебница. Работаете не для показухи, а
