после недели нервотрепки со слухами и потравами, что я провалилась в сон как в черную дыру. Даже сны не снились. Только тяжесть в мышцах от бесконечных разговоров с крестьянами и составления списков ущерба. Барон Седрик несколько раз порывался на встречу с Кадвалом, но я всеми силами его останавливала, надеясь на правосудие, а не на дуэль.
Но, Кадвал и не думал останавливаться….
— ПОЖАР! НА МЕЛЬНИЦЕ! ГОРИМ!
Голос Тома, дикий, сорванный, ворвался в спальню сквозь толщу сна. Я вскочила с кровати, не понимая до конца, сон мне снится или это явь. За окном — кромешная тьма, но над холмом, где стояла наша новенькая мельница, бушевало зарево. Кроваво-оранжевое, яростное, пожирающее ночь.
Я не помнила, как накинула платье и выбежала в коридор. Дом уже гудел. Крики, топот ног, лязг ведер.
— Вода! Цепочку к реке! Лестницы! Топоры! — Годфри, уже одетый, с искаженным лицом, орал в холле, раздавая команды. Увидев меня, он бросился навстречу. — Миледи! Мельница! Подожгли, окаянные! Видели людей — убежали в сторону Кадваловых земель!
— Все живы? — выдохнула я, хватая первое попавшееся ведро.
— Живы! Слава богу, живы! Том с Йенсом на вышке были, вовремя засекли! — Годфри уже тащил меня к двери. — Поджигателей видели! Двоих! Один смылся, второго Йенс, парень молодец, в кустах у ручья прихватил! Держит!
— Идем! — Я выскочила во двор. Воздух уже пах гарью. Крики, звон железа, топот десятков ног — деревня проснулась и рванула к холму. Я бежала вместе со всеми, ведро болталось в руке, подол платья цеплялся за мокрую траву. В голове стучало одно: “Тушить. Спасти хоть что-то!”
Холм был похож на ад. Огромные крылья мельницы, наша гордость, пылали, как гигантские факелы, осыпая искрами деревянный корпус. Языки пламени лизали стены, рвались вверх, к соломенной кровле. Люди уже образовали цепь от речушки внизу до пылающего здания. Ведра с водой, песок, земля — все летело в огонь. Но пламя было сильнее.
— Крышу! Рубить крышу! Не дать огню перекинуться! — орал Годфри, выхватывая топор у парня. — Том, со мной! Остальные — воду на стены! Барышня, не подходите близко!
Но я уже видела его. Седрика. Он стоял ближе всех к огню, с почерневшем от сажи лицом. Он не тушил — он “сражался” с огнем. Вырывал из рук парней полные ведра и с ревом швырял их прямо в основание самых яростных языков пламени, там, где огонь пытался съесть опорные балки.
— Седрик! — закричала я, пробиваясь сквозь едкий дым.
Он обернулся. Его глаза, отражавшие пламя, были безумными.
— Лиана! Стой! — его голос хрипел от едкой копоти. — Здесь опасно! Балки могут в любой момент рухнуть!
Он рванулся вперед, прямо в огонь, но я успела схватить его за руку.
— Седрик! Ты тоже… будь осторожен!
Он замер, тяжело дыша, глядя на меня сквозь пелену дыма. Что-то в моем тоне до него дошло. Он кивнул, коротко, резко.
— Крышу! — рявкнул он вместо ответа и схватил валявшийся топор. — Годфри! Давай вместе! На восточный угол! Лиана — организуй воду сюда! На стены!
Мы работали как единый организм. Я координировала цепи подачи воды и песка, кричала до хрипоты. Седрик и Годфри, как безумные, рубили горящие балки, сбрасывая их вниз, не давая огню захватить всю конструкцию. Том и парни лезли по лестницам, заливая водой тлеющую кровлю. Девушки и женщины таскали тяжелые ведра, лица их были черны от сажи и решимости. Это была наша мельница. И мы не собирались отдавать ее огню без боя!
Казалось, прошла вечность. Пламя отступило неохотно. Оно успело сожрать одно крыло почти полностью, опалить другое, выжечь часть кровли и сильно повредить стены возле основания. Дым валил густыми, едкими клубами. Но основная конструкция устояла. Огонь был локализован, потом задавлен. Остались только тлеющие головешки и горький запах пепла…
Мы стояли, опираясь друг на друга, на топоры, на ведра. Кашляли, вытирая сажу со лба. Усталость валила с ног. Но я не могла позволить себе отдых. Еще нет.
— Где он? — спросила я хрипло. — Где пойманный?
— Вон там, миледи, — Годфри указал на группу парней у подножия холма, подальше от дыма. — Йенс его стережет. Как волчонок овцу.
Мы спустились. Йенс, парнишка лет пятнадцати, но крепкий и яростный, как и его отец, сидел верхом на спине связанного человека. Лицо парня сияло гневом и гордостью. Пленник, коренастый тип в темной, пропахшей дымом одежде, хрипел, уткнувшись лицом в землю.
— Молодец, Йенс, — сказала я, и парень выпрямился еще больше. — Кто он?
— Не знаю, миледи, — ответил Йенс. — Но не наш. И не соседа. Наемником пахнет. И вот… — он сунул руку за пазуху и вытащил тугой кожаный кошель. — Это было у него. Тяжелый.
Годфри выхватил кошель, развязал. В свете факелов блеснуло серебро. Много серебра.
Седрик, молчавший до сих пор, шагнул вперед. Он наклонился к пленнику, схватил его за воротник и с силой оторвал от земли.
— Имя, — его голос был низким, опасным. — Кто послал? Говори. Быстро.
— Не знаю я… — залепетал наемник, но Седрик тряхнул его так, что зубы щелкнули.
— ВРЁШЬ! — ревнул барон. — Кто дал деньги?! Кто велел жечь?! Даю тебе один шанс. Потом — к графине. А у графини Лорвик, — он намеренно растянул имя, — методы допроса… жесткие. Очень. Особенно для тех, кто жжет чужую собственность.
Глава 51
Пленник побледнел даже под слоем грязи и сажи. Упоминание графини подействовало на него, как ушат ледяной воды.
— Кадвал! — выдохнул он. — Барон Кадвал! Его управляющий… он нашел нас в таверне в Ротенбурге. Дал задание… и половину платы. Остальное — после дела. Сказал… — он глотнул, — …сказал, чтоб «эта колдунья и ее любовник-выскочка запомнили, кто здесь хозяин».
Рядом со мной Седрик напрягся, но не отпустил пленника.
— Подробности, — потребовала я, шагнув ближе. — Когда? Где встречался? Имена управляющего? Детали задания. Говори. Все!
— Три дня назад… — наемник зачастил, видя нашу непреклонность. — В охотничьем домике Кадвала, в лесу за его усадьбой. Управляющий — Генрих, толстый, с бородавкой на носу. Он дал нам схему мельницы… сказал, где лучше поджечь… обещал, что охрана подкуплена. И… — он умолк.
— И что? — поднажал Седрик, снова тряхнув его.
—
