И сказал, если попадемся… молчать. Что Кадвал нас выкупит или отмажет. Но… — наемник трусливо отвел глаза, — …но графиню он не учел…
— Запишем, — коротко бросила я Годфри. — Свидетели есть. Йенс, ты все слышал?
— Так точно, миледи! — Йенс кивнул.
— Забирайте его, — приказала я парням. — Посадите на замок в пустой ледник. Не забывайте кормить и поить. Он нам еще нужен. Живым и невредимым.
Когда наемника уволокли, я повернулась к Седрику. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, глядя на тлеющие развалины мельницы. Его ярость сменилась холодной решимостью.
— Лиана, — сказал он тихо, но так, что было слышно даже на фоне шипения тлеющих углей. — Ждать нельзя. Ни минуты. Он попытается замести следы. Уволить управляющего, подкупить или устранить свидетелей. Мы должны сейчас же ехать к графине. Со всеми доказательствами, что у нас есть.
Я кивнула. У меня мысль была та же.
— Годфри! — крикнула я. — Собирай все! Досье на Кадвала: отчеты о потравах с подписями старост, записи Фриды и других о слухах! Показания ткачих о шерсти! И этого наемника — мы берем его с собой! Коней! Самых быстрых! И повозку для пленника. Марта! Сухой паек нам в дорогу! Быстро!
Дом снова взорвался суматохой. Седрик схватил меня за руку.
— Я поскачу вперед, предупрежу графиню, что мы едем с чрезвычайным делом. У меня конь быстрее.
— Береги себя, — вырвалось у меня. — Кадвал мог подослать кого-то на дорогу.
— Не посмеет, — усмехнулся Седрик без юмора. — После этого? Он будет прятаться и молиться.
Он развернулся и побежал к конюшне. Я смотрела ему вслед, а потом рванула в кабинет — помогать Годфри собирать наше «оружие» — папки с аккуратными, неумолимыми цифрами и показаниями. Каждая страница — гвоздь в крышку гроба Кадвала.
Дорога к замку графини слилась в один мучительный кошмар. Мы скакали, сменяя лошадей на почтовых станциях, почти не останавливаясь. Пленник в повозке хныкал. Годфри бурчал. Я сжимала папку с документами так, что костяшки пальцев белели. В голове крутились планы, фразы, которыми я обрушу Кадвала. Седрик должен был уже предупредить графиню.
Замок Лорвик возвышался мрачным силуэтом на рассвете третьего дня. У ворот нас уже ждал конный отряд во главе с…Седриком. Он выглядел усталым, но его глаза горели.
— Вперед миледи, — только и сказал он, разворачивая коня. — Графиня ждет. В тронном зале. Сейчас.
Нас провели без задержек. Тронный зал был пугающе пуст и тих в этот ранний час. Только факелы трещали на стенах. И на высоком кресле сидела графиня Лорвик. Не в парадном облачении, а в дорожном плаще, наброшенном на плечи. Рядом стоял Седрик, прямой и неумолимый.
— Баронесса Ольденхолл, — голос графини прозвучал гулко под сводами. — Барон Айхендорф. Вы просили срочной аудиенции. Говорите. И это должно быть очень веско.
Я шагнула вперед. Усталость как рукой сняло. Осталась только холодная решимость и четкость мысли. Я положила толстую папку на стол перед графиней.
— Ваша светлость. Сэр Кадвал, ваш вассал, объявил нам войну. Грязную, подлую войну. И последняя его атака — поджог ветряной мельницы в Ольденхолле, построенной с вашего благословения и ставшей символом процветания ваших земель. — Я открыла папку. — Вот доказательства его преступлений, накапливающихся месяцами. Потравы на спорных землях — свидетельства старост, оценка ущерба. — Я выложила листы. — Умышленная порча имущества — клевета, распространяемая его людьми, показания жителей. — Еще стопка. — Хищение имущества — пропажа шерсти, предназначавшаяся барону Седрику. — Я посмотрела графине прямо в глаза. — И вот — поджог. Умышленный поджог ценного объекта. Схвачен с поличным один из поджигателей — наемник. Он дал показания. Вот они. Заверены мной и бароном Седриком, есть ещё свидетели. И вот — плата наемнику.
Я выложила последние листы и кошель с монетами. На столе перед графиней выросла стопка неопровержимых улик. Графиня Лорвик медленно подняла голову.
— Где наемник? — спросил она тихо, но так, что мурашки побежали по коже.
— Под стражей внизу, ваша светлость, — ответил Годфри.
— Привести, — приказала графиня. — Сейчас же.
Глава 52
Наемника ввели. Он дрожал как осиновый лист. Графиня не стала его допрашивать. Она просто указала на него пальцем, глядя на капитана стражи.
— В темницу. — Потом она встала тяжело опираясь на кресло. — Барон Кадвал. Мой вассал. — Она произнесла это с ледяным презрением. — Он осмелился напасть на поместье, находящееся под моим личным покровительством. Он сжег объект, приносящий доход моей казне. Он сеял смуту, воровал, клеветал и нанимал убийц. После того, как я лично предупредила его о последствиях. — Графиня ударила кулаком по столу. — Этого достаточно! Созывать суд! Сейчас же! Всех вассалов, кто в радиусе дня пути! Передайте капитану — пусть пошлёт отряд в поместье Кадвала. Доставить его сюда! Силой, если посмеет сопротивляться. Баронесса, барон — будьте готовы представить ваши доказательства суду.
Суд был скорым. Вассалы, сонные и напуганные экстренным созывом, заполнили зал. Кадвала привезли под конвоем. Он был бледен, растерян, но пытался сохранить напускное достоинство. Увидев на столе у графини папку и наемника в кандалах, он побледнел еще больше.
— Барон Кадвал, — голос графини резал воздух. — Вам предъявлены тяжкие обвинения: поджог, хищение, клевета, умышленная порча имущества соседей, уклонение от налогов и организация покушения. Что вы скажете?
Кадвал попытался блефовать.
— Ваша светлость! Это… это навет! Клевета завистников! Эта… эта женщина и ее любовник! Они хотят моих земель! Они подстроили все! Наемник — их человек!
— Молчать! — рявкнула графиня. — Ваши слова — пустой звук без доказательств. Баронесса Ольденхолл, барон Айхендорф — представляйте доказательства со своей стороны. По порядку.
Мы с Седриком встали рядом. Я начала говорить. Четко, холодно, без эмоций. Потравы — вот акты, вот подписи. Слухи — вот свидетели, их показания. Шерсть — вот записи о поставке, вот показания ткачих о пропаже. Седрик взял слово, когда речь зашла о мельнице и наемнике. Его рассказ о пожаре, о тушении, о поимке поджигателя был лаконичен. Он выложил показания наемника и кошель с монетами.
— Ваша светлость, господа, — закончил Седрик, обращаясь к суду. — Это не просто вредительство соседу. Это удар по благосостоянию всего графства. По вашему сюзерену. По закону и порядку, которые вы призваны хранить. Сэр Кадвал считает себя
