выше. — Особым образом. Чтобы размягчить волокна. Поможете?
— А как же, — бодро ответила она. — Покажите, как, барон, мы сделаем.
Седрик лихорадочно объяснял, как уложить лен в сетчатые корзины, как регулировать огонь, чтобы пар был влажным, но не кипящим. Он сам лез к котлу, проверял температуру рукой (я едва успела одернуть его, чтобы не обжегся), давал указания подмастерью. Я координировала доставку льна, воды, наблюдала за процессом, но не лезла вперёд.
— Первую партию — вынимаем! — скомандовал Седрик через какое-то время. — Быстро!
Пропаренный лен выложили на чистые столы. Он был горячим, податливым. Магдалена и девушки тут же принялись его обрабатывать — трепать, чесать.
— Пробуй на разрыв, Магдалена! — попросил Седрик, затаив дыхание.
Магдалена взяла прядь, аккуратно потянула.
— Мягче обычного, барон, — доложила она. — И волокна не так ломаются. Думаю, на станке пойдет.
— Да! — Седрик чуть не подпрыгнул от радости, его лицо сияло. — Получилось! Не идеально, как шерсть, но работать можно! Баронесса, вы гений! Лен — это же отлично! Давайте еще партию! Плачу выше рыночной цены!
Мы улыбнулись друг другу — облегченно, с чувством маленькой победы над пакостью. Эта совместная работа, нахождение выхода из трудной ситуации… оно создавало странное ощущение близости, плеча рядом. Мы стояли рядом у стола, наблюдая, как девушки ловко управляются с пропаренным льном, когда в красильню осторожно заглянула Марта. Ее лицо было бледным, а в глазах — тревога и… стыд?
— Миледи? Барон? — Она переминалась с ноги на ногу. — Можно вас… на минуточку?
Глава 49
Мы вышли на свежий воздух. После парилки красильни он ударил в лицо приятной прохладой.
— Что случилось, Марта? — спросила я, предчувствуя недоброе. — Опять шерсть?
— Хуже, миледи, — прошептала Марта, оглядываясь. — Слухи. Мерзкие слухи. По деревням ползут, как гадюки.
Седрик насторожился.
— Какие слухи? Про шерсть?
— Не только, барон, — Марта покраснела до корней волос. — Про… про вас. И про миледи. Говорят… — она понизила голос до шепота, — …что вы тут не просто станки мастерите. Что баронесса… ну… приворожила вас. Колдовством. Зельями. Что вы тут… — она сглотнула, — …ночами беззаконничаете. А днем для виду мельницей прикрываетесь. И что миледи — ведьма, раз столько знает, а вы… под ее чарами!
Тишина повисла тяжелым свинцом. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а потом приливает к щекам жгучим стыдом и яростью. Элрик стоял рядом, остолбенев. Его лицо сначала побледнело, потом залилось густым румянцем.
— Что?! — вырвалось у него, хриплым от возмущения голосом. — Это… это же гнусная ложь! Кто?! Кто это распускает?!
— Старая повариха Гретхен из Кадваловой деревни, — выпалила Марта. — Она тут утром на базарчик за яйцами приходила. Шушукалась с нашей Фридой у колодца, да и бог знает ещё с кем! А Фрида… та еще сплетница. Теперь полдеревни шепчется. Детишки уже дразнятся… — она чуть не заплакала. — Миледи, я не поверила! Ни капли! Но люди…
— Кадвал, — прошипела я сквозь зубы. Гнев был таким острым, что аж в висках застучало. Удар ниже пояса. Самый грязный. — Это его рук дело. Он знает, что открыто не возьмет — графа с графиней боится. Вот и пускает ядовитую слюну. Пытается опорочить меня… и вас, Седрик.
Седрик молчал несколько секунд. Я видела, как он борется с гневом. Потом он резко повернулся ко мне.
— Баронесса Лиана, — он говорил четко, громко, чтобы слышала и Марта, и, возможно, кто-то еще из ближних слуг. — Я прошу прощения, что вы оказались втянуты в эту… мерзость из-за меня. Но слухи — ложь. Всё ложь. Я здесь, потому что восхищен вашим умом! Потому что хочу работать вместе! И ни о каком… ночном беззаконии до брака речи быть не может! — Он сделал шаг вперед. — Мы должны это пресечь. Немедленно. Чтобы ваша репутация больше не страдала!
Его слова, его готовность встать на мою защиту… они согрели изнутри, приглушив ярость. Он не струсил, не смутился, а назвал вещи своими именами. Публично.
— Согласна, барон, — кивнула я, тоже повышая голос. — Марта, скажи Фриде и всем, кто интересуется — сегодня после полудня пусть приходят к школе. Пора развеять эти слухи! — Я посмотрела на Седрика. — Барон, вы не против присоединиться? Ваше присутствие… будет красноречивым доказательством.
— Я буду, — твердо сказал он. — С удовольствием.
Марта, чуть успокоенная, кивнула и побежала выполнять поручение. Мы остались вдвоем смотря друг на друга. В его глазах я видела не только возмущение, но и… вопрос? Как будто он и сам только что осознал что-то и непременно хотел у меня спросить…
— Баронесса, я… — он начал, но его перебил топот ног. К нам бежал Том, лицо его было возбужденным.
— Миледи! Барон Седрик! Бертольд к вам прислал! С границы! Там беда!
— Опять? — Я почувствовала, как сжимаются кулаки. — Что еще?!
— Потравы! — выпалил Том. — На спорном участке у Дуба Старого. Кадваловы мужики! Они ночью запустили туда своих коз! И овец! Все посевы побиты! Втоптаны в грязь! Бертольд их поймал на месте, они скандалят, говорят, земля спорная, их право! А один… — Том понизил голос, — …один хвастался, мол, барон Кадвал велел «накостылять этим выскочкам из Ольденхолла и их пришлому дружку».
Седрик громко выругался. Я закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Шерть. Слухи. Теперь потравы. Кадвал не унимался. Он бросал все больше грязи, надеясь, что что-то да прилипнет.
— Хорошо, Том, — сказала я холодно, открывая глаза. — Спасибо. Иди, скажи Бертольду — пусть не вступает в драку. Пусть просто запомнит всех, кто был. И пусть спросит у этих «мужиков» — хорошо ли им заплатил их барон за вредительство? Достаточно, чтобы потом голодать, когда Кадвал повысит им оброк за испорченный урожай? — Я повернулась к Седрику. Его лицо было жестким. — Барон Седрик, похоже, наш «добрый сосед» объявил нам войну. Грязную, подлую войну. И он затронул не только меня, но и вас. Шерсть. Слухи. Теперь это. — Я указала в сторону границы. — Нам нужно поговорить. И собрать доказательства. Все доказательства. Графиня Лорвик должна узнать, на что способен её вассал!
Глава 50
Тишина. Такая густая и сладкая
