я стали совершенно разными людьми.
Я любила его. Глубоко, искренне любила. Но, несмотря на это, мы больше не подходили друг другу так, как раньше.
Он не понимал мою работу, а я не имела ни малейшего представления о его. Мне было больно даже думать о том, что с детства мы начали отдаляться друг от друга, когда всё, чего я хотела, — это быть рядом с ним, раствориться в его мире.
Мы вошли в дом бок о бок, но я чувствовала между нами растущую пропасть, которая стала ещё шире, когда мы зашли на кухню и увидели Аннабель.
Она была одета в простую лимонного цвета майку и фланелевые пижамные штаны. Её длинные светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а лицо было абсолютно чистым, без макияжа, но, чёрт возьми, она всё равно выглядела как супермодель.
Я с завистью рассматривала её лебединую шею и болезненно стройное тело.
Как это вообще справедливо?
Как такие женщины, как Аннабель и Тиган, умудряются пережить беременность и роды и при этом оставаться такими худыми?
А я… Единственное, что у меня было общего с беременностью, — это тот случай, когда Тиган села на меня на восьмом месяце. Но почему тогда я выгляжу так, будто родила уже с полдюжины детей?
Я ненавидела эти проклятые изгибы, которые унаследовала от матери. Широкие бёдра, ещё более широкая задница, узкая талия и грудь слишком большого размера.
Единственное, что спасало меня, — это рост, доставшийся от отца, который хоть как-то уравновешивал фигуру. Но это не отменяло того, что рядом с этими идеально сложенными женщинами я чувствовала себя совершенно не на месте. Они выглядели как модели Victoria’s Secret, а я — как чёртова звезда фильмов для взрослых. Совсем не тот образ, который хотелось бы иметь профессиональной женщине. Именно поэтому я обычно носила худи и джинсы или свободные спортивные штаны. Просторная одежда защищала меня от бесконечных оценивающих взглядов мерзких мужчин.
К счастью, Джордан, похоже, думал так же. Вернее, он вообще не обращал внимания на внешность Аннабель.
Наблюдая за ними последние недели, я поняла, что их отношения были исключительно платоническими. Да, они были близки, но скорее как лучшие друзья.
И почему-то это беспокоило меня ещё больше.
Это напоминало мне о Хантере и той дружбе, которая у нас с ним была. Напоминало о том, как сильно я скучаю по нему…
— Как прошёл ужин? — весело спросила Аннабель своим мягким, женственным голосом, доставая из духовки противень со свежеиспечённым печеньем и выкладывая его на решётку для остывания.
— Райдер уже спит? — спросил Джордан, подошёл к ней и, не дожидаясь разрешения, схватил горячее печенье, перебрасывая его из руки в руку, ожидая, пока оно остынет.
Я тем временем молча села за кухонный стол.
Мне всё ещё было некомфортно рядом с ними.
Я знала, что Джордан постоянно старается сделать так, чтобы я чувствовала себя уютнее, а Аннабель, если не считать тех моментов, когда она до жути раздражала меня, на самом деле была довольно дружелюбной. Но мне всё равно было сложно.
— Да, он совсем вымотался и лёг спать в восемь, — ответила она, ловко забирая печенье обратно и возвращая его на решётку. — С тех пор от него ни звука. Бедняжка.
Она стряхнула муку с ладоней и обернулась ко мне с ослепительной улыбкой.
— Дай угадаю, он заказал лосося?
Её вопрос был адресован мне. Когда я кивнула, она звонко рассмеялась и запрокинула голову назад.
— Ты такой предсказуемый, Джорд.
— Я знаю, что мне нравится, — с ухмылкой ответил он. — Не вижу смысла экспериментировать, когда уже нашёл своё любимое блюдо.
В течение следующего часа я молча наблюдала за их лёгкими, непринуждёнными подначками друг друга.
Всё здесь было настолько другим…
Не тем, что мне было знакомо.
Я не могла ни понять их темы для разговоров, ни включиться в их шутливые перепалки. Я чувствовала себя чужой.
Хуже того, я ощущала себя третей лишней в собственном браке.
Я завидовала той лёгкости, с которой Аннабель общалась с моим мужем.
Я жаждала того же — хотела разговаривать с ним так же свободно, без страха его задеть или вызвать отчуждение.
***
Часы спустя, когда мы лежали в постели, я лежала на спине и смотрела в потолок, чувствуя, как по моим венам бушует неуправляемая энергия. Черт, может, родителям следовало проверить меня на СДВГ в детстве, а не только Кэмерона. Но, с другой стороны, обычно я сплю как убитая. Девять случаев из десяти – и я вырубаюсь, едва коснувшись подушки. Но в последнее время все было иначе. Уже несколько месяцев.
Каждый раз, когда я закрывала глаза, меня преследовал жуткий образ безжизненного тела Тиган в тот ужасный день прошлого года. Лицо Ноа, когда он рухнул на колени в больничном коридоре, когда врач сообщил ему самые страшные новости, которые только может услышать родитель. Хотя с тех пор прошло уже несколько месяцев, и сейчас у них обоих все в порядке, мое сердце до сих пор болело за них.
А когда эти воспоминания не терзали меня, их место занимали другие – о том, что я сделала той ночью на «Огненном Кольце».
О том, что я помогла скрыть.
Я всегда знала, что во мне есть темная сторона. В подростковом возрасте сама идея «Огненного Кольца» вызывала во мне не страх, а азарт, пусть и запретный, когда должна была напугать до смерти. Став взрослой, я окунулась в темный и незаконный мир преступлений и насилия, в мир опасных и безжалостных мужчин, которые проявляли почти книжный уровень преданности своим женщинам. Опасность влекла меня, как мотылька на пламя, и хотя я научилась хорошо это скрывать, она всегда была рядом – эта дикая, необузданная часть меня, стремившаяся вырваться наружу.
То, что произошло той ночью с Хантером – то, что я хотела сделать – высвободило эту темную часть во мне. И вот я здесь, посредственная писательница, с заурядной жизнью, мечтающая о мире, который настолько далек от моего привычного, что должен был бы отпугнуть меня.
Но не отпугивал.
Без разрешения мои мысли снова обратились к Хантеру и тем дурацким сообщениям, которые он отправил мне на прошлой неделе. Именно из-за них я избегала Саут-Пик-Роуд всю неделю. Именно из-за них я теперь не могла уснуть.
Я так и не ответила ему в тот день и ненавидела ту часть себя, что сожалела об этом.
Я знала
