глазах, лёгкий румянец на щеках и то, как она расправила плечи, говорили мне, что я сказал что-то правильное.
— Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, да? — сказал я, когда мы подъехали к дому Тиган и Ноа. Заглушив двигатель, я повернулся к ней, уделяя ей всё своё внимание. — О чём угодно.
Я изучал её лицо, ловя в глазах одиночество. Она выглядела такой чертовски грустной.
Меня буквально разрывало от того, что она живёт вот так… вполсилы.
— Я рядом, — добавил я.
Я понимал, что мои слова звучали как заигрывание, но говорил их абсолютно серьёзно. Мне нужно было, чтобы Хоуп знала, что она не одна.
— Что бы тебе ни было нужно.
Я ждал, чертовски долго ждал, пока она наконец встретится со мной взглядом. И когда это случилось, моё сердце сделало сальто в груди.
Господи, она была чем-то особенным.
— Хантер, я… — начала было она, но тут же закрыла рот.
Покачав головой, она потянулась за пакетом с едой, которую я купил для Тиган.
— Нам лучше покормить зверя, — пошутила она, отстегнула ремень безопасности и выскользнула из машины.
Я не пошёл за ней сразу.
Я остался сидеть в грузовике и смотрел, как она исчезает в доме.
И единственная мысль, что крутилась у меня в голове, была:
Мне нужно вернуть эту женщину к жизни.
Я смогу.
Я смогу дать ей всё то, чего он был не способен ей дать.
ГЛАВА 24
Джордан
Я ожидал визита отца Хоуп каждый день с тех пор, как она вернула меня, так что, когда в четверг в обед я увидел его «Мерседес», подъезжающий к нижней части моей подъездной дороги, я не удивился. Что действительно удивило меня, так это кареглазая женщина на моем пороге, когда я открыл входную дверь.
— Привет, Джордан, — сказала Ли Картер, посмотрев на меня с той теплой, любящей улыбкой, которую я помнил с детства. В тот момент, когда мой взгляд упал на мать моей жены, меня охватило чувство облегчения и комфорта.
— Привет, Ли, — выдавил я в ответ, хотя у меня внезапно пересохло в горле.
— Могу я войти? — спросила она с густым южным акцентом, от которого так и не избавилась за эти годы. Без слов я отступил в сторону и жестом пригласил ее войти.
Она последовала за мной на кухню, где я делал себе сэндвич. Я только что закончил смену в больнице и собирался вскоре встретиться с одним из моих подопечных — Терри, мужчиной средних лет, который недавно отказался от кодеина.
— Прости за беспорядок, — пробормотал я, освобождая стул от игрушек Райдера, чтобы она могла сесть.
— Все в порядке, — мягко ответила Ли. — Я вырастила шестерых детей, — добавила она с искренней улыбкой. — Поверь мне, я понимаю, как детские вещи могут разлетаться по всему дому.
— Значит, ты знаешь о Райдере? — спросил я, когда она не стала уточнять, кому принадлежит детские вещи. Хотя я жил всего в часе езды от семьи Хоуп, я годами держался подальше от них. Я избегал их, и, к счастью, они отвечали мне тем же.
Ли каждый год присылала открытки на день рождения и Рождество, и это всегда вызывало у меня беспокойство. Мне не нравилось осознавать, что они знают мой адрес, и я знал, что в глубине души мой отец приложил руку к тому, чтобы они никогда сюда не приезжали. Это был, пожалуй, единственный поступок, за который я был ему благодарен.
Каким-то образом мне позволили исцеляться в тишине и покое, без вмешательства Картеров в мою жизнь. Они не были плохими людьми, совсем нет, но я просто не мог быть рядом с ними.
Не после того, как оттолкнул Хоуп.
— Дерек рассказал мне про Аннабель и маленького Райдера, — Ли на мгновение замялась, прежде чем добавить: — А Хоуп рассказала мне про остальное.
Гнев охватил меня, за ним последовала волна паники.
Она знает?
Хоуп ей сказала?
— Понятно. — Чувствуя головокружение, я обошел стол и опустился на стул. Мне нужно было подумать. Нужно было глубоко вдохнуть и понять, как мне справиться с этим разговором. Уперев локти в стол, я прижал большие пальцы к вискам и спросил:
— Она рассказала тебе все?
Годы реабилитации, терапии, консультаций — и мне все равно было тяжело говорить об этом.
Единственный человек, с кем мне действительно было комфортно обсуждать свое прошлое, — это Аннабель, и на это ушло шесть лет, в течение которых я отталкивал ее, а она упорно пробивалась обратно, чтобы заслужить мое доверие.
Энни — единственная, кто знает все.
Больше никто.
Хоуп знала только поверхностные вещи. Только то, что, как я считал, ей нужно было знать, чтобы я мог спать по ночам и не чувствовать себя лжецом.
Только то, что она могла выдержать.
Что я знал — она могла выдержать.
Так я защищал ее.
Так для нее было лучше.
Остальное я унесу с собой в могилу. И я знал, что Энни сделает то же самое.
Она была моей лучшей подругой.
Мои секреты были в безопасности с ней.
Ли грустно кивнула, и я с ужасом наблюдал, как по ее покрытой шрамами щеке скатилась слеза.
— Я пришла, чтобы извиниться перед тобой, — сказала она, и в ее голосе звучала такая боль, а глаза затуманились от слез. — Мне так, так жаль, Джордан.
Я сидел, замерев, уставившись на женщину, которая большую часть моего детства была мне второй матерью.
Как и всегда, в Ли Картер было что-то, что заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Ее голос, запах, движения, даже ее прикосновение, когда она откидывала мои волосы с лица и залечивала ссадины, когда я падал.
Когда я был маленьким, она всегда напоминала мне Пасхальное воскресенье. Ту самую удовлетворенную, ленивую и уютную атмосферу, которую ты ощущаешь днем, съев все шоколадные яйца и поиграв в прятки. Вот такой она была для меня.
Мне не нужно было спрашивать, за что она извиняется.
Я и так знал.
— Моя собственная мать не осознала, — наконец сказал я, чувствуя, как тело охватывает странная смесь жгучего жара и ледяного холода. — Как же могла ты?
— Я должна была, — прошептала она, и в ее голосе звучала вина и раскаяние. — Я знала, что что-то было… не так. Ее голос сорвался,
