Джадрен не забыл, что Селия искренне пыталась убить его, а также его мать, и напомнил себе, что хотел этого. Селия должна относиться к нему как к врагу. В конце концов, посмотрите, во что он ее втянул.
— Исцелить ли мне и волшебника Джадрена? — почтительно спросил леди Эль-Адрель целитель Рефоэль.
— Нет, он в порядке. — Она подняла бровь на Джадрена, бросая ему вызов. Он встретил ее взгляд ровно, не проявив никакой реакции. — Можете идти, — сказала она, отпуская целителя.
Как только волшебник Рефоэль ушел, мать посмотрела ему вслед.
— Мне интересно оценить любые изменения в твоих восстанавливающих целительских способностях за время твоего отсутствия. Фирдо, запиши текущее состояние Джадрена.
Пока отец измерял и фиксировал степень повреждений Джадрена, машина выполняла свою заколдованную программу, выдав, наконец, оценочный лист на картоне Каллиопы, со строками и столбцами, которые использовались Созывом для оценочных листов МП, плюс несколько дополнительных.
У Джадрена было множество вариантов собственной карты, начиная с самого раннего детства, демонстрирующих колебания его магического потенциала по мере взросления, и в результате попыток матери направить его магию в определенное русло.
Она сравнивала это со шпалерой, техникой, которую использовала в декоративных садах во внутренних дворах Дома Эль-Адрель — и с гораздо большим успехом. Непокорная, темная магия Джадрена уклонялась от всех попыток быть направленной подобным образом. И Джадрен стремился сохранить это положение вещей.
Леди Эль-Адрель нахмурилась, глядя на оценочный лист.
— Магию воды я понимаю, хотя мне не нравится, что она слишком высока, чтобы ее можно было измерить. Но вот другая неопознанная часть… все должно поддаваться количественному измерению. — Она бросила пытливый взгляд на испытательную машину, явно обдумывая какие-то корректировки.
— Какая часть тебе непонятна? — он растянул слова, чтобы отвлечь ее.
Как он и ожидал, мать пронзила его раздраженным взглядом.
— Дело не в том, что я не понимаю, — защищалась она с колючей гордостью. — Прибор не исправен. Посмотри на это. — Она поднесла к нему карту, на которой распределение спектральной интенсивности показывало пики в спектре магических элементов. Постучав украшенным драгоценными камнями ногтем по шипу на дальнем конце, она нахмурилась. — Он расположен как обратный огонь, но отличается от воды и занимает неопознанную часть спектра.
— Лунная магия, — ответил он, протягивая ей карту. Он уже запомнил ее, и не стоило проявлять излишний интерес к данным. Не было смысла уклоняться от ответа и по поводу лунной магии. Это не было предательством по отношению к Фелу, а освобождение Селли из этого мерзкого кресла, чтобы она могла отдохнуть, стоило того. Габриэль согласился бы с ним. — Никто не проверял лунную магию с тех пор, как пал Дом Фела, — продолжал он, глядя на поднятую бровь матери, — но у них в семье она есть, и это она.
Мать задумчиво постучала картой по ладони.
— Что может сделать волшебник с помощью лунной магии? Она кажется совершенно бесполезной. Вода… это вечно полная фляга, которую ты мне принес. Если мы наладим выпуск продукции с Домом Фела — если им удастся избежать уничтожения всеми врагами Созыва, которых они наживают, — это может оказаться весьма прибыльным делом. Но лунная магия… — Ее глаза сузились, и он мысленно выругался. Он надеялся, что она забудет, но шансов было мало. — Оружие. Кинжал с баржи и те, что ты принес с собой, — так вот как он это делает? Каким-то образом использует лунную магию, чтобы зачаровать оружие для каких-то целей?
Прислонившись к стене и бесстрастно скрестив руки, Джадрен уперся порезанной ладонью в локоть, используя боль для поддержания остроты ощущений, пока он планировал, как вести этот опасный разговор. Его мать не была дурой, но у нее не было всей информации, и Джадрен не собирался предавать Фела, рассказывая ей, насколько смертоносной может быть лунная магия Габриэля.
— Я помогал зачаровывать оружие, как вы велели, и…
— Я приказала тебе создать прибыльный продукт, — перебила она. — А не делать красивые серебряные мечи и стрелы.
Он позволил себе выглядеть раздраженным и пристыженным. Гораздо лучше, чтобы она не знала об особых свойствах этого оружия. Однако если ему удастся сбежать отсюда вместе с Селией, им лучше взять оружие с собой или позаботиться о том, чтобы оно было уничтожено. В Доме Эль-Адреля у него оставалось несколько друзей, но еще большее их число необъяснимо пропало, и он не осмеливался спрашивать о них.
— Как вы заметили, лунная магия мало для чего пригодна, — солгал он, — но у нее есть родство с серебром. По своей глупости Фел умудрился влить магию в серебряное оружие, которое в остальном слишком мягкое, чтобы быть полезным. — Селия извивалась в ремнях, привязывающих ее к креслу, издавала раздраженные звуки за латунной пластиной, заткнувшей ей рот, и стреляла взглядом. Он покровительственно улыбнулся ей. — Нашей маленькой кобылке не нравятся любые оскорбления в адрес ее брата. Однако правда в том, что потенциальная выгода заключается в водной магии.
Глаза его матери сверкнули интересом, она явно отвлеклась.
— Если я разрешу тебе привязать к себе этого фамильяра, как ты думаешь, сможешь ли ты создавать артефакты, связанные с водой, используя ее магию воды?
— А как же Дом Фела? — спросил он в ответ.
Она отмахнулась от него.
— С ними уже разбираются.
Джадрену стало интересно, правда ли это, но он ни за что не стал бы указывать ей на дезинформацию. Правда рано или поздно дойдет до них — скорее всего, раньше, — о том, выжили ли идеалистичные лорд и леди Дома Фела после нападения Саммаэля. Поглаживая бороду, он сделал вид, что размышляет.
— Дом Элала мог бы поднять шум из-за продуктов, которые скрещиваются с их водными элементалями.
— Я справлюсь с Пирсом Элалом. — Она отмахнулась от этой мысли, слегка улыбнувшись.
— Я заметил, что автоматы приводятся в действие духами, запрограммированными Элалом, — сказал он, забрасывая еще немного приманки.
— О, неужели и ты это заметил? — леди Эль-Адрель оглядела его с ног до головы. — Я решила, что тебе не хватает сообразительности для этого. Возможно, твои путешествия придали тебе остроты.
Селия обмякла в кресле, борясь с изнеможением, и каждое возобновление борьбы показывало, что ее силы были на исходе. Целитель Рефоэль позаботился о ее ранах, но это не восстановило ее жизненную силу. Ничто не могло заменить эффект отдыха и сна, особенно для Селии, которая и так была нездорова.
— Я бы с удовольствием послушал о твоих планах, — сказал он матери. — И у меня есть для тебя информация — конфиденциальная информация, которую я не осмелился доверить курьеру Рациэля, — и которую я хотел бы передать тебе в ответ, наедине.
— В любом случае, ты должен мне рассказать, — возразила она. — Помни о нашей сделке.
— Я не забыл, — мягко ответил он. — Я также не забыл, что наша сделка вступит в силу только после того, как фамильяр будет привязан ко мне. Я просто подумал, что вам будет интересно услышать кое-что из этого сегодня вечером. Подозреваю, что завтра вас ждут интересные новости, и вы предпочтете подготовиться.
— Скажи мне сейчас же, — потребовала она, резко повернувшись к сыну, забыв о своих экспериментах.
— Здесь? — спросил он, делая вид, что осматривается.
— У нас нет секретов от наших фамильяров.
— Я больше думал о ваших приспешниках. — Он наклонил голову в сторону лабиринтов лабораторий за закрытой дверью. — Помните того шпиона, который использовал подслушивающее устройство, чтобы обнаружить и слить секретную информацию о новой линейке продуктов?
Леди Эль-Адрель задохнулась от ярости, вспомнив прошлое. Это была незначительная утечка, и волшебник стал достойным порицания примером, но ее паранойя уступала только ее гордости. Джадрен рассчитывал, что именно это заставит их уединиться в ее покоях, которые она ревностно охраняла.
