Всех этих детей убили по моему приказу, чтобы король не узнал об их существовании.
Пораженный словами графа Эймерик несколько секунд не мог вымолвить ни слова.
– Значит, в ночь смерти отца Агустина… – наконец придя в себя, хриплым голосом начал он.
– Элисен предупредила меня, что в гроте Марии появился новый ребенок. Я приказал задушить его и бросить в цистерну Альхаферии, как всегда. Мы знали, что через несколько часов труп разложится, превратившись в белую пену.
– Разложится? Но разве трупы других детей не вскрывали?
– Нет. Кто вам это сказал?
– Не важно. Вернемся к последней находке.
– В ту ночь Элисен кто-то спугнул, думаю, что вы. Ей пришлось бросить тело и бежать из башни. В конце концов инквизиция приговорила ее к изгнанию, хотя отец Агустин, который был в курсе всего, и закрывал глаза на ее передвижения.
Эймерик долго молчал, нахмурив лоб.
– Принцесса Мария действительно умерла? – спросил он наконец.
Хустисья неопределенно махнул рукой.
– Так утверждают отец Арнау и Элисен. Кому это может быть известно лучше, чем ее лекарю и женщине, принявшей ее при рождении?
В зале снова повисла тишина. Эймерик спешно пытался встроить в картину расследования все свалившиеся на него сведения, но их было столько, что они, как песок, просачивались между пальцев.
– Нужно непременно арестовать Элисен! – воскликнул он.
– Я только что дал вам свое согласие. Пора положить конец этой истории. – Лицо графа помрачнело. – Так вы действительно знаете, что за всем этим скрывается, или просто хотите вытянуть из меня как можно больше?
Эймерик посмотрел хустисье прямо в глаза.
– Я знаю общую сюжетную линию. В центре – древний культ, который считали забытым. Вы не представляете, сколько у него последователей, особенно среди женщин. Но надо всем этим простирается зловещая тень вечного врага.
– Хорошо, пока мне этого достаточно. – Хустисья не без усилия поднялся на ноги. – Действуйте, но будьте осторожны. Никого не посвящайте в свои планы. Отец Агустин попробовал прибрать Элисен к рукам, но ему почти сразу пришлось отступить. Король не должен ничего знать.
– Не беспокойтесь. Я буду держать в курсе только вас.
– Это необязательно, – безразлично мотнул головой хустисья. – Мне важно лишь восстановить полный контроль знати над королем. Думаю, эта история предоставляет мне такую возможность, а вы единственный человек, способный докопаться до истины.
– Я тоже так думаю, – сказал Эймерик, низко поклонился и вышел.
Убрав приказ графа в висевшую на шее сумку, инквизитор стал спускаться по лестнице, остро чувствуя необходимость побыть в одиночестве и привести мысли в порядок. Однако ко дворцу графа они пришли вместе с отцом Арнау, поэтому тот сейчас наверняка ждет его на площади. И действительно, увидев Эймерика, инфирмариус отошел от лотка с лимонадом и с улыбкой зашагал навстречу инквизитору. Эймерик постарался вести себя как ни в чем не бывало.
– Ну как, магистр, вам удалось получить то, что нужно? – спросил инфирмариус голосом, в котором Эймерику послышалась насмешка.
– Нет. Он не хочет идти против короля. И наотрез отказался дать мне солдат.
– А вы рассказали ему обо всем, что случилось в Арисе? О встрече с Элисен, о бежавших женщинах, о перемещении в пространстве?
– Подробно – нет. Он счел бы меня сумасшедшим. Хотя, может, и зря, может, тогда хустисья понял бы всю серьезность ситуации. А так он приказал мне оставить Элисен Вальбуэна в покое.
– Жаль, – с грустью произнес отец Арнау, когда они свернули с площади на широкую грязную дорогу. – Но вы ему, конечно, не подчинитесь.
– Почему же? Подчинюсь. У меня нет выбора, – Эймерик постарался произнести эти слова с отчаянием в голосе. – В общем, надо начинать все сначала. Вы знакомы с кем-нибудь при дворе?
– Только с малозначимыми людьми, – пожал плечами инфирмариус. – С несколькими пажами да служащими Казначейства.
– Расспросите их. Вдруг удастся что-нибудь узнать. Я постараюсь придумать новый план. И принесите мне то сочинение Овидия… как оно называется?
– «Фасты».
– Да-да, «Фасты». Другие сочинения у вас есть?
– Знаю, что священнику это не подобает, – немного смущенно ответил отец Арнау, – но я очень люблю латинскую литературу. После посвящения в сан я много лет переводил языческие тексты. И не смог остаться равнодушным к их очарованию.
– Лучшее из латинской культуры позаимствовала римская Церковь. Вам не за что извиняться.
Несколько шагов они прошли молча; потом Эймерик спросил:
– Пойдете в Альхаферию?
– На самом деле я еще должен закончить кое-какие дела в городе. Похоже, возникли новые очаги чумы, большей частью в еврейском квартале. Но если есть необходимость, я…
– Нет, сейчас вы мне не нужны. Идите. Увидимся позже.
Эймерик проводил взглядом удалявшегося отца Арнау, который придерживал полы рясы, чтобы их не замочить. Потом свернул налево и направился в Альхаферию. Он чувствовал себя уставшим, однако усталость была исключительно от работы головой – то есть, можно сказать, приятная. Теперь у Эймерика не оставалось сомнений в том, что отец Арнау – враг, и, возможно, один из главных. И все же именно самые опасные противники разжигали в нем азарт, так необходимый его натуре.
Инквизитор миновал несколько переулков, в которых тут и там лежали кучи сена для лошадей и мулов. У канавы, куда стекали все отбросы, шныряли жирные крысы; лишь грохот повозок, везущих зерно на пристань, заставлял их разбегаться в разные стороны. Многие двери и окна были заколочены, но кое-где ремесленные лавочки – столь крошечные, что приходилось нагибаться при входе, – вновь открывались, а возле прилавков, мешавших пройти, толпился народ.
На маленькой площади болтались четверо повешенных – скорей всего, мусульманские слуги, ослушавшиеся хозяев. Эймерик равнодушно смотрел на их тела, тронутые разложением, – уж слишком привычным было для него подобное зрелище. Он думал о том, какого наказания заслуживают женщины Арисы. А кстати, только ли они замешаны в этой истории? А та рыжеволосая дама, которую он видел у хустисьи? Очевидно, культ Дианы очень привлекал женщин. Да, права была патристическая литература[39], считавшая женщин способными на любые низости. От слишком строгих суждений Эймерик удерживался лишь потому, что понимал: большая часть мужчин ничуть не лучше.
В Альхаферию инквизитор шел по главной дороге – широкой и пыльной, – где обычно ездили король и придворные. Добравшись до места, он сразу же направился на поиски командира Гальсерана и нашел его в одном из дворов возле дворца, где тот пытался разрубить мечом пень, чтобы проверить, не затупилось ли оружие. Это был худой невысокий человек, с очень суровым взглядом из-под густых черных бровей, почти сросшихся на переносице.
– Когда вы намерены отправиться в путь? – спросил он, внимательно прочитав приказ хустисьи.
– Возможно выехать через час?
– Да, возможно. Я должен ехать
