полях не было ни одной живой души. На всякий случай Эймерик приказал ехать шагом. Когда деревня осталась позади, он остановил отряд и собрал солдат вокруг себя.
– Мы почти на месте. Командир уже сказал вам, что с вами ничего не может случиться, если вы не дадите женщинам Арисы собраться вместе. В случае необходимости жгите дома и убивайте не задумываясь. Повторяю, самое главное – не позволить им объединиться.
Послышался недовольный ропот.
– Магистр, – вмешался Гальсеран, – мои солдаты не привыкли убивать женщин.
– Это не женщины, а прислужницы дьявола, – недовольно отмахнулся инквизитор. – И я не приказывал вам убивать всех подряд. Только при необходимости, чтобы помешать им собраться вместе, – Эймерик постарался говорить как можно торжественнее. – Сейчас в это трудно поверить, но в действительности вы будете действовать во благо христианства. И тем самым заслужите прощение всех грехов и вечную жизнь. Я, прямой представитель папы, обещаю вам это. А теперь – пора действовать.
Солдаты сняли шлемы и кольчужные капюшоны. Эймерик быстро благословил их, а потом сказал Гальсерану:
– Держитесь возле меня. Арестовывать Элисен будете вы, – с этими словами инквизитор пришпорил коня и галопом поскакал к Арисе.
В льоке было так же оживленно, как в прошлый раз. Увидев всадников, поднимавших за собой клубы пыли, женщины с визгом и криками побежали по улицам. И тут началось страшное. Уж слишком буквально понявшие приказ солдаты замахали мечами направо и налево; копыта топтали тех, кто не успевал скрыться, острые клинки беспощадно вонзались в облака кружев и изысканных тканей.
Склонившись над седлом, Эймерик едва понимал, что происходит вокруг. Вот из головы арабки, пробитой дубиной, хлещет кровь, как из разбитого сосуда, вот истошно кричит девушка, зацепившаяся за сбрую. С дикими воплями женщины носились туда-сюда, толкая друг друга, наступая на упавших. Некоторые пытались прижаться к стене, взяться за руки, но на них тут же обрушивались мечи, заставляя расступиться. Другие с рыданиями падали ниц, но надежды на пощаду были тщетны.
Пронзительные стоны слились в один. Чувствуя жар возбуждения, Эймерик поскакал к замку, а неподалеку от него Гальсеран прокладывал путь булавой. Придерживая цветастые юбки, от них убегали несколько женщин. Удар за ударом – и они остались лежать на земле, как марионетки, которым вдруг обрезали ниточки. А там, на холме, за всем этим со слезами на глазах наблюдала Элисен Вальбуэна; она горестно качала головой с копной белых волос, будто не могла поверить в такую жестокость.
– Колдунья, ты арестована! – вне себя закричал Эймерик.
– Чудовище! Чудовище! – в ответ проклинала его Элисен. Но к ней тут же подскочил Гальсеран, подхватил на руки и перебросил через седло. Женщина попыталась вырваться, но не смогла и вскоре утихла, возможно, лишившись чувств.
– Командир, возвращаемся, – крикнул Эймерик, разворачивая лошадь. – Прикажите вашим людям сжечь деревню.
Но в этом не было необходимости. Кое-где соломенные крыши уже полыхали, и огонь быстро перекидывался на соседние дома, облизывая языками деревянные стены. По улицам среди тел и отрубленных конечностей как сумасшедшие бегали несколько женщин. Большая часть солдат окружила уцелевших, которые столпились перед церковью. Опьяненные пролитой кровью, убийцы в слепой ярости опускали мечи на головы жертв, вторя своими криками крикам несчастных.
Когда Гальсеран приказал уходить, солдаты отступили от груды тел не без некоторого сожаления. Их доспехи и лошади были забрызганы кровью; кровь капала с мечей. Отряд молча спустился с холма, освещенного охватившим деревню пламенем и лучами предзакатного солнца. Эймерик мрачно обернулся и посмотрел назад. Бежавшие к скалам и в лес фигурки женщин напоминали муравьев, у которых разорили муравейник. Больше Эймерик ни разу не оглянулся.
Четина была пуста. Перепуганные жители наверняка решили спрятаться в лесу. Миновав деревню, Эймерик наконец отдал приказ остановиться и сойти с лошадей.
Он внимательно посмотрел в глаза каждого из шестнадцати солдат. На их лицах, испачканных чужой кровью, виднелись следы усталости и даже изнеможения. Во взгляде многих инквизитор увидел замешательство, будто только сейчас солдаты осознали, какую бойню устроили в деревне.
– На колени, – приказал он.
Отпустив грехи, Эймерик позволил им встать и немного отдохнуть. А сам подошел к Гальсерану и спросил:
– Она все еще без сознания?
– Думаю, да, – ответил офицер, посмотрев на тело, перекинутое через седло.
– Она скоро придет в себя. Надо ее покрепче связать, чтобы она не могла нам навредить. – Инквизитор огляделся по сторонам, потом добавил: – Командир, еще кое-что. Кто из ваших всадников самый быстрый?
– Он, – Гальсеран указал на молодого парня, растянувшегося на траве под дубом.
Эймерик подошел к солдату, который поднял на него глаза.
– Ты очень устал?
– Нет, святой отец, – вставая на ноги, ответил тот. Потом, заметив сомнение в глазах инквизитора, добавил: – Немного.
– У меня для тебя задание. Ты поскачешь вперед и сделаешь все в точности так, как я тебе скажу. – Он взял парня за локоть и несколько шагов шел рядом, шепча что-то ему на ухо. Солдат казался очень удивленным; потом несколько раз кивнул головой, подошел к пасущейся рядом лошади, вскочил в седло. И помчался галопом.
Немного позже весь отряд тоже отправился в путь. Когда они спустились в долину, Гальсеран, который переложил крепко связанную Элисен на лошадь одного из солдат, подъехал к инквизитору и сказал.
– Смотрите, магистр. Там доминиканец.
Эймерик бросил взгляд в указанном направлении. Солнце почти село, но вдалеке ему удалось разглядеть наблюдавшего за ними мужчину в белой рясе и черном плаще, верхом на пегой лошади.
– Отец Арнау, – пробормотал инквизитор.
Несколько мгновений всадник стоял неподвижно, а потом рысью поскакал в направлении Пьедры.
– Не хотите спросить, что ему нужно? – поинтересовался Гальсеран, наблюдая, как силуэт лошади исчезает среди холмов.
– Нет, сейчас главное – доставить пленницу, – ответил Эймерик. – А с тем человеком мы скоро увидимся.
Он пришпорил коня и поскакал в Сарагосу.
Быстрый как мысль – 5
– Нельзя с ними сотрудничать! Ты меня слышишь? Ни в коем случае!
Голос Синтии дрожал, как будто она вот-вот заплачет. Фруллифера это расстроило. Смутившись, он ответил:
– Но я с ними и не сотрудничаю!
– Еще как сотрудничаешь! Ты отдал им свои записи, отвечаешь на все их вопросы и ведешь себя так, будто ничего не происходит. Посмотри вокруг! Все изменилось, даже в этом зале.
Они сидели за столом в совершенно пустой столовой корпуса Роберта Ли Мура. Над ними возвышалось гигантское распятие – такие, по указанию губернатора Мэллори, теперь висели повсюду.
Фруллифер поерзал на стуле и поводил плечами, словно хотел освободиться от коварно опутавших его тело веревок:
– Но они победили на выборах. И потом, Триплер контактирует с ними гораздо больше меня.
