У нас намного больше общего, чем я могла предположить. Значит, у него не только похоть на уме.
Когда я споласкиваю стакан и ставлю его на место, то никак не могу договориться с собой, что же мне делать. Уйти, не попрощавшись, или же дождаться, пока Николас проснется? Я же не маленькая, чтобы просто-напросто сбегать. Стыдиться нечего – мы все решили, приоритеты расставлены и правила соблюдены.
Мне не удается принять решение самой, потому что раздающиеся вдалеке шаги делают это за меня. Я разворачиваюсь и вижу, как заспанный Николас входит на кухню, в одних пижамных штанах, которые низко висят на его бедрах, открывая напоказ его упругий торс. Я краснею, когда понимаю, что снова пялюсь на его невозможно прекрасное тело. Нужно быть просто слепой, чтобы не заметить, как он хорош собой.
– Слава Богу, ты здесь, – вздыхает он облегченно и проводит руками по волосам, поправляя их.
Я озадаченно смотрю на него, размышляя над тем, что он только что сказал.
– Я думал, что ты ушла, – быстро объясняет он.
– Почему? – спрашиваю я.
– Просто…, – замолкает он на секунду. – Ты всегда от меня убегаешь.
– Разве? – смущенно улыбаюсь я. Неужели я так часто его отталкивала, что он все время боится, что я куда-то сбегу.
– Этим утром ты можешь заставить меня поменять свое мнение, – расплывается он в улыбке, подходя ко мне ближе. Он обнимается меня за талию, притягивая ближе к себе. Он возвышается надо мной, но не целует. Я чувствую, как его руки опускаются вниз по моим бедрам и поднимают края футболки.
Черт! У меня же ничего нет под ней!
Я поднимаю глаза на Николаса, который удивленно и в то же время озорно смотрит на меня.
– Вот так сюрприз, – мурлычет он, словно кот.
Я заливаюсь краской и быстро поворачиваюсь к нему спиной, но он лишь еще крепче заключает меня в свои объятия и начинает жадно покрывать мою шею поцелуями, не пропуская ни сантиметра кожи. Я таю, когда его руки касаются моих обнаженных бедер и идут выше, обжигая ласками мою кожу, обжигая мои внутренности от вспыхнувшего удовольствия, заливающего всю меня.
Я тяжело дышу, чувствуя спиной возбуждение Николаса. Он быстро двигается руками вверх от моего живота, касаясь груди, доводя меня до исступления, наполняя эти сладостные секунды всеми красками и цветами радуги. В его руках и в его поцелуях я бы хотела потеряться навсегда, разделив с ним все лучшие моменты своей жизни. Мне так с ним хорошо, и в данном случае я не имею в виду только постель. Это важная составляющая, но не самая главная. Есть вещи намного важнее – способность понять, защитить, довериться, помочь в любой ситуации, не говоря уже об уважении и понимании.
Пока его руки блуждают по моему телу, миллион важных мыслей всплывает в моей голове, так несвоевременно. Иногда мне кажется, что я привыкла слишком много думать по любому поводу, лишив себя умения отключаться и отпускать ситуацию хотя бы ненадолго.
Я мучаюсь от мысли, во что я ввязываюсь? Я сама не могу ответить на этот вопрос. Несколько лет назад я дала себе обещание, что больше никогда не стану доверять мужчинам. Всё потому, что меня очень сильно ранили и предали.
Но если я буду с Николасом, то это не говорит о том, что я собираюсь его подпускать к себе слишком быстро. Я собираюсь от него получить лишь необходимое, дав ему взамен дозированную информацию о своей жизни. Я не собираюсь подпускать его настолько близко, чтобы потом страдать. Страдания не та вещь, которая входит в мои жизненные планы. Нет, я больше не повторю вновь своих прошлых ошибок.
Я больше не в силах думать, когда последняя мысль совпадает с кульминацией моего тела, которое содрогается от умелых рук Николаса. Боже! Да он просто мастер любовных утех. Не могу с этим поспорить.
– Доброе утро, детка, – шепчет он мне на ухо, когда я расслабляюсь в его руках.
Секунду помедлив, я спрашиваю, еще задыхаясь от удовольствия:
– Что ты предпочитаешь на завтрак?
– Я уже его получил! – все еще продолжает он шептать соблазнительным голосом.
– И все же? – не унимаюсь я, разворачиваясь к нему лицом и одергивая футболку.
– Иди в душ, я обо всем позабочусь, – говорит Николас, целую меня в макушку, и подходит к холодильнику. Я, довольная и смущенная нашим непринужденным и откровенным утренним приветствием, направляюсь в ванную.
* * *
– Какие у тебя планы на сегодня? – спрашивает Николас, когда мы поедаем роскошный завтрак, который он приготовил для нас. Ник все больше и больше открывается мне в обычных вещах и простых мелочах, что приятно удивляет и радует.
– Пока не знаю, – пожимаю плечами, увлеченно поедая яичницу с хрустящим беконом. Надо признаться, я очень люблю не только готовить, но и вкусно поесть.
– Давай я вас с Райли свожу куда-нибудь, проведем день вместе, – предлагает он. Я замираю, прекращая жевать, и мое лицо застывает как маска. Это очень неожиданное предложение.
– Не думаю, что это хорошая идея, – прервав свое замороженное состояние, говорю я первое, что пришло в голову.
– Почему? Мы можем сходить в парк развлечений, поесть мороженное, погулять. Давай, будет весело, – с воодушевлением в голосе и с легкой улыбкой на лице говорит Николас. От этой улыбки можно потерять разум или даже умереть. Но, несмотря на это, я не готова так быстро впускать его в свою жизнь, а тем более в жизнь своего ребенка. «Не нарушай правила, Николас. Не надо», – мысленно шепчу ему, словно уговаривая.
– То, что мы вместе завтракаем, еще не говорит о том, что мы будем проводить вместе все свободное время, – зачем-то говорю я, не желая на самом деле обижать его.
– Понял, – едва слышно бормочет он, поменявшись в лице. Мне так жаль, что пришлось это сказать. Я знаю, что он это предложил из добрых побуждений, но я пока к этому всему не готова.
– Прости, мне нужно больше времени уделять Райли, – пытаюсь я исправить ситуацию. – Есть дни только для матери и дочери, и никаких посторонних глаз.
Он лишь согласно кивает с печальным выражением лица, продолжая уплетать сэндвич. Я знаю, что обидела его. Но я не хочу настолько сильно сближаться с Николасом, чтобы избежать дальнейших страданий. Я понимаю, что чересчур жестока с ним, но по-другому не могу – это для меня непозволительная роскошь.
– Позволишь хотя бы довезти тебя до дома? – с надеждой в глазах спрашивает он.
Я киваю в знак согласия и делаю глоток божественного кофе, который сварил Николас.
Боже,
