— Считайте, что я согласен, — неожиданно произнес Стрельцов.
— Я вам позвоню.
***
Дергушин слушал доклад Смирнова, не перебивая. Много интересного о московской группе поведал Алексею Звенигородский, решивший наконец, порвать с Биг Боссом. Задав два-три уточняющих вопроса, Дергушин дал краткую, но ясную установку: «Быть наготове. Ждать. Все внимание — шефу, Хромому и их окружению».
***
— Олег Михайлович?
— А, это вы! — обрадовался Соколов. — Вы знаете, в субботу я улетаю в Турцию. Хочу оттуда привезти…
— Это не телефонный разговор! — мягко остановил его Стрельцов. — Во сколько вы должны быть в аэропорту?
— К десяти часам. А что?
— Видите ли, всю эту неделю я страшно занят, у меня буквально ни одной минуты нет свободной. Что, если я подъеду к вам прямо в субботу? С утра? Часиков в восемь? У меня уже есть конкретный заказ, и обсуждение много времени не отнимет.
— Да… конечно… но все-таки лучше бы было, если…
— И еще мне хочется передать вам бутылку «Столичной». Говорят, это лучший сувенир, который можно взять в заграничную поездку.
***
Не дождавшись звонка от Роберта, Стрельцов набрал его номер сам. К телефону подошла женщина, видимо, жена. Когда она узнала, с кем разговаривает, тон ее сразу изменился — стал сухим и неприветливым. Она сказала Игорю Михайловичу, что Роберта нет на месте. «В последнее время у него очень много работы, и он вряд ли сможет выделить время для встречи с вами», — заключила она.
— Постойте! — закричал Биг Босс. Он решил воспользоваться тем паролем, который Роберт дал для сообщения о появлении интересующей его разведку информации. — У меня поднялась температура, тридцать восемь с половиной. Не могли бы вы помочь с лекарством?
— Чем вы заболели? — мгновенно отозвалась женщина.
— Грипп.
— Подождите, пожалуйста. — Стрельцов услышал, как она произнесла несколько слов по-английски. Через минуту дипломат, которого «не было дома», говорил с ним:
— Я встречу вас на улице 1905 года в двадцать два часа. Буду в своей машине. Остановитесь сзади — у вас-де забарахлил мотор. Обратитесь ко мне за помощью.
До встречи оставалось полтора часа. Немного успокоившись, Игорь Михайлович выхватил из папки фотокопии телефонного справочника АПН и выбрал наугад семь фамилий. После непродолжительных раздумий он прибавил еще две. «Если я получу по тысяче долларов за каждую, это будет просто великолепно», — решил он.
…Остановившись в десяти метрах от «мерседеса», Игорь Михайлович выскочил из своей «Волги» и с ворчанием открыл капот. У постороннего зрителя создавалось впечатление, что в его машине забарахлил мотор. «А запасные свечи-то я позабыл!» — громко сокрушался Биг Босс, исподтишка посматривая на стоящий впереди автомобиль с иностранным номером. Наконец он решительным шагом направился к «мерседесу».
…Притворяясь, будто ищет свечи в багажнике, Роберт спросил: — Что вы привезли мне?
— Список работников КГБ, которые под видом корреспондентов АПН готовятся к поездке за рубеж, — прошептал Стрельцов, протягивая Роберту запечатанный конверт. — Всего — девять фамилий. Последние пять я смог добавить только вчера. Все они в ближайшее время должны уехать, поэтому я и решился связаться с вами.
— Хорошо! За эти сведения вы получите… пять тысяч долларов.
— Честно говоря, я рассчитывал на большее, — скривился Стрельцов.
— Хорошо — семь. Но учтите — если это дезинформация, то не ждите пощады, когда окажетесь у нас, на Западе. За иконы вы получили от меня сто пятьдесят тысяч. Итого на вашем счету теперь сто семьдесят тысяч.
…Пользуясь темнотой, Стрельцов значительно превышал скорость. «Эстонцы перевели за границу более миллиона каждый, — ярился он, притормаживая перед опущенным железнодорожным шлагбаумом. — А со ста семьюдесятью тысячами на Западе делать нечего…». У него оставался единственный выход — раздобыть несколько картин Левицкого и Боровиковского, украденных из музеев и частных коллекций Москвы и Петрограда в годы гражданской войны. Картины, деньги от продажи которых предназначались для поддержки белого движения, не удалось вывезти за границу из-за неожиданного контрнаступления Красной Армии. С небольшими потерями эти произведения искусства пережили войну и осели в трех среднеазиатских частных собраниях. Владелец одного из них дважды предлагал Стрельцову приобрести эти картины, но Игорь Михайлович неизменно отказывался: за них просили космические цены — по килограмму золота за квадратный метр полотна.
Чтобы собрать необходимую для покупки картин Левицкого и Боровиковского сумму, Игорю Михайловичу пришлось срочно распродавать драгоценности и анаболики, фарфоровые сервизы и редкие книги.
Прилетев с картинами из Ташкента Игорь Михайлович не знал, что на Петровке, 38 уточнялись последние детали операции по пресечению преступной деятельности всей его группы.
Удобно устроившись в любимом кресле, он набрал номер телефона Роберта. Ответила жена, столь же сухо, как и в прошлый раз. И добавила:
— Его срочно вызвали на родину, но он должен вернуться в субботу, в восемнадцать вечера.
— Тогда, может, вы возьмете товар?
Но она отказалась забирать картины.
— Хорошо, — сказал Игорь Михайлович, — сделаем так: мы с вами сейчас встретимся, я передам вам ключи от квартиры, где находится товар. Ждать я не могу — уезжаю за новой порцией на Украину, — тут же сочинил легенду. — Когда Роберт прилетит, пусть заберет полотна, а гонорар переведет на мое имя в банк. Как обычно.
Он понимал, что идет на риск: Роберт мог и не расплатиться…
***
Не дождавшись Стрельцова, Соколов суетливо укладывал свои вещи. Такси должно было прийти через десять минут. Наконец раздался долгожданный звонок в дверь. Но когда фотокорреспондент открыл, в лицо ему ударил резкий запах газа и он потерял сознание. Игорь Михайлович обыскал Соколова, переложил в свой пиджак содержимое его карманов. Подхватив сумку фотокорреспондента, вышел на улицу и огляделся по сторонам. Рядом взвизгнула тормозами салатовая «Волга»:
— Соколов? Такси заказывали?
— В Шереметьево-2.
Стрельцову пришлось порядком поволноваться при прохождении паспортного контроля. Ему показалось, что пограничник слишком долго сверяет его лицо с фотографией в паспорте. Но дальше все пошло по заведенному порядку: люди переходили из одного зала ожидания в другой; багаж, обвешанный бирками, уносили черные ленты транспортеров; вокруг прилавков магазина беспошлинной торговли и киосков, торгующих мороженым и прохладительными напитками, была обычная толчея. За толстыми стеклами аэровокзала виднелись красавцы-лайнеры с разноцветными буквами и эмблемами на фюзеляжах и хвостах.
Засмотревшись на иностранные самолеты, Стрельцов не заметил; как к нему подошла девушка в синей форме. Она дотронулась до рукава Игоря Михайловича и суровым тоном произнесла:
— Вас давно ищут.
«Милиция? Прокуратура? Комитет госбезопасности? Или все вместе?» — бурей пронеслось в голове Биг Босса. Он почувствовал, как горит лицо под резиновой маской и ощутил противную слабость в коленях.
— Пройдите туда, — махнула женщина рукой.
На негнущихся ногах Стрельцов направился к трем мужчинам, которые при его приближении смолкли.
— Это он, — сказал один из них. — Привет, Олег! Где ты пропадаешь? Мы даже в Агентство звонили, а потом тебе домой. Ты не заболел? Лицо припухло.
— Попей с мое — и не таким станешь, — нашелся Стрельцов.
Журналисты посмеялись и перестали обращать на него внимание.
Вскоре пригласили на посадку. Стрельцов уже сидел в кресле авиалайнера, когда самолет, в котором летел Роберт, приземлился в Шереметьево-2.
Естественно, Игорь Михайлович не мог знать, что Роберт побывал в квартире Карины, пробыл там чуть более получаса, вынес картины и положил их в багажник своего «мерседеса». Не знал Игорь Михайлович, что Роберта задержали с поличным, что он всего лишь тридцать минут обладал национальной гордостью русского народа, произведениями великих художников России, тех, кто стоял у истоков ее мировой живописной славы, — Боровиковского и Левицкого! Стрельцов летел в Турцию, рассчитывая в будущем сорвать немалый куш от проданных Робертом картин и не предполагал, что тому осталось жить в СССР всего сорок восемь часов.
Московская милиция сбилась с ног, разыскивая Стрельцова. И только в воскресенье к вечеру к Дергушину поступила интересная информация, которой он поделился со Смирновым: исчезнувший в Турции фотокорреспондент АПН Олег Соколов объявился в Москве. Он очнулся от действия дурманящего вещества в своей квартире.
Через советское Министерство иностранных дел в Турецкую Республику был направлен запрос с требованием выдачи опасного уголовного преступника Игоря Михайловича Стрельцова.
