— А внутри одного клана? — не отставал Дубовны. — Там же, наверно, много семей?
— Ну так… договариваются заранее, — сказал Над-дай. — О частоте вспышек, ну, мало ли, еще о чем!
— Ладно, что вы все об одном! — встрял тут один из рядовых, Кус-сай. — Давайте лучше «в медведя» играть!
— Давайте, давайте! — поддержали остальные, успевшие угоститься положенной трехглотковой стопкой.
Вот так Дэвид впервые познакомился с беарийской борьбой, и зрелище это настолько его впечатлило, что первое время он просто сидел и смотрел, как завороженный. А потом набрался храбрости и попросил дать и ему поучаствовать…
Ничего особенно сложного в игре «в медведя» не было: для начала бросали жребий, выбирая «медведя» и «охотника». На «медведя» с шутками и прибаутками надевали медвежью шкуру и выпускали на «охотника». Тот, как полагалось, выходил на зверя с голыми руками и пытался его заломать.
Конструктор, которого в силу почтенного возраста и субтильной комплекции к игре не допускали, сидел у костра и шумно болел за Дэвида. Ну а тот, совершенно не зная даже азов беарийской борьбы, применил необычный прием, чем немало гвардейцев удивил, — он ухитрился зацепить «охотника» с первого же раза! Увы, к хуку справа беариец, привычный к повадкам медведей, оказался не готов… К сожалению, когти Дэвида запутались в холеной гвардейской бороде, и «медведь» оказался повержен. Тем не менее, юношу зауважали…
Увы, счастье — спокойный здоровый сон, сбалансированное питание, подвижные игры — оказалось недолгим.
На четвертый день к поручику подошел дежурный и что-то сообщил. Вит-тяй заметно встревожился и, зажав бороду в кулаке, поманил к себе Дэвида. Тот подошел, полный самых скверных предчувствий, которые не замедлили оправдаться.
— Щип-пай говорит, рано поутру имела место попытка незаконного проникновения на палубу, — сказал поручик. — Говорит, дамы. Завернул их назад со всем обхождением, но по описанию — это ваши тетушки и есть. Могли они вас учуять?
— Еще как могли, — убито ответил Дэвид.
— Тогда плохо дело, — нахмурился Вит-тяй.
— Прятаться больше негде… — вздохнул стажер. — Вот и всё…
— А может, вам это, — подмигнул подошедший Над-дай, — на аэростате улететь? Не догонят, поди!
— На каком аэростате? — поинтересовался Дэвид.
— Ну, который по утрам поднимают, погоду смотрят, — пояснил фельдфебель. — Угнать его — проще простого, мы пособили бы!
Дубовны припомнил яркий воздушный шар, который действительно поднимал наблюдателя выше громадных туш дирижаблей, представил, как забирается в маленькую ненадежную гондолу, как отдается на волю ветра, а далеко внизу проплывает такой надежный и устойчивый «Колоссаль», сделавшийся вдруг не больше детской игрушки, и сглотнул. Видимо, он заметно побледнел, потому что Вит-тяй с сожалением сказал:
— Это не пойдет, хотя мысль-то дельная. Господин Дубовны высоты боятся. Если б можно было кого с ним отправить, так в корзину никто больше не поместится!
— Жаль, — огорчился Над-дай. — А может, конструктора нашего спросить, вдруг придумает чего?
— Придумать-то он придумает, да только иначе, как по воздуху, с корабля ходу нет, — задумчиво ответил поручик. — А ежели на воду спуститься…
Дэвид вообразил процесс спуска и позеленел.
— Я… я очень плохой мореход, — выдавил он, чтобы окончательно не пасть в глазах беарийцев. — Да и к тому же одному мне с большой спасательной шлюпкой не управиться, а просить кого-то из вас помочь мне я не смею. Вы ведь обязаны охранять госпожу Кисленьких!
— Точно! — обрадовался вдруг Вит-тяй. — Госпожа Кисленьких!
— А… — начал Дэвид, но поручик его уже не слушал.
— Над-дай, присмотри за господином Дубовны, — распорядился он, — и чтоб никого чужого на палубе! А я скоро…
И Вит-тяй удалился, только наглаженная юбка мелькнула.
«Что же делать? — думал стажер, обхватив голову руками. — Так всё удачно складывалось… То есть господину Бессмертных, наверно, следовало сказать, где я, но, с другой стороны, он и так узнал, я уверен. А теперь? Снова это унижение, это… Ненавижу сладкое! Как хорошо было у костра… похлебка, каша, рассказы о беарийских пельменях — вот бы посмотреть, как их готовят в котлах! Но теперь всё. Я попался. Мне конец… конец…»
Между тем поручик разыскал на палубе госпожу Кисленьких, отозвал в сторонку и коротко рассказал ей о происходящем. Выражение лица Каролины менялось с любопытного на озабоченное, а позже — на вдохновенное.
— Так! — сказала она. — Я знаю, что делать! Вит-тяй, пойдемте со мной!
— Что такое, госпожа? — нахмурился тот.
— Надо извлечь маркизу де Буполь из телеграфной рубки, — пояснила Каролина. — Она там заперлась и, по-моему, намерена держать осаду. Какие-то важные торги или что-то еще, а мне нужно срочно дать телеграмму.
Она подумала и добавила:
— Нет, три телеграммы! А потом вы проводите меня к Дэвиду, договорились?
— Как прикажете, госпожа, — кивнул поручик, и операция по спасению стажера Дубовны началась…
…-Дэвид, — раздался знакомый голос, и горюющий стажер поднял голову. — Дэвид, ну же!
— Госпожа Кисленьких? — поразился он.
— Да, это я, — сказала Каролина. — Слушайте меня внимательно и запоминайте! Я кое-что придумала. Пока будьте здесь, Вит-тяй за вами присмотрит, а вечером проводит в вашу каюту…
— Никогда!
— Да дослушайте сперва! Вит-тяй проводит вас, и вы быстро соберете самое необходимое… минимум необходимого, Дэвид! И чтобы без пяти минут полночь вы были на палубе, вам понятно?
— Ну… да.
— Ну или да?
— Понятно! — отчеканил Дубовны, преисполняясь неведомой надежды.
— Тогда сидите и ждите, а я пойду. Моё отсутствие, — Каролина поправила складки юбки из клетчатой ткани, почти такой же, как у Вит-тяя, — слишком легко заметить…
Время тянулось нескончаемо. Чтобы отвлечься, Дэвид в последний разок сыграл «в медведя», ожидаемо проиграл, но не расстроился. Потом поговорил с конструктором, снова убедился, что запомнить его лицо невозможно, полюбовался на летающий броневик и принялся ждать.
— Пора, — возгласил, наконец, Вит-тяй. — Пойдемте, да поживее!
Беарийцы окружили Дэвида, чтобы попрощаться. Из их могучих объятий он вышел несколько помятым, но очень довольным — хотя бы здесь его принимали всерьез!
Озираясь и прячась за могучей спиной поручика, Дубовны добрался до своей каюты и нырнул внутрь, надеясь, что его не поджидает засада. Но нет, обошлось! На скорую руку он умылся, побрился, сменил сорочку и принялся собирать вещи. В небольшой саквояж полетела смена белья, туалетные принадлежности, потом был аккуратно уложен одолженный у товарища фрак и прочие ценные вещи. Книги Дэвид решил не брать: раздобыть их всегда можно, а лишняя тяжесть сейчас, судя по всему, будет помехой. Он проверил, на месте ли документы и деньги (немного, но сколько уж было), с сожалением покосился на стопку журналов — в саквояже уже не было места. Все-таки юноша не удержался и сунул один еще не изученный номер за пазуху. Вдруг путешествие окажется долгим?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
