Дэвид припомнил, как патрон неоднократно рекомендовал ему жевать вместо того, чтобы говорить, и отчаянно откусил от эклера, который так и держал в руке.
Ирма обворожительно улыбнулась и поправила воротник пеньюара. При этом она чуть заметно поигрывала домашней туфелькой, так что альмандиновый шелк струился и играл всеми оттенками красного в отсветах лампы, пробуждая самые нескромные фантазии, а вышитые на подоле золотые драконы свивались и развивались, будто живые.
Стажер невольно поджал пальцы ног. Нужно было что-то сказать, что-нибудь оригинальное и остроумное, но… Что способен придумать молодой человек, пребывая в будуаре прекрасной дамы, одетой так, что «Роковые красотки» не вызывали отныне интереса и вообще казались жалкими и убогими? И эта туфелька, то и дело заманчиво выглядывающая из-под оторочки подола…
— Э… — выдавил, наконец, Дэвид и осторожно привстал. — Быть может, я пойду? У меня… э-э-э… очень важные инструкции! Я очень признателен за гостеприимство, но…
Пытаясь придумать хоть какое-нибудь «но», стажер стратегически пятился к двери. Госпожа Конг рассматривала его, словно какое-то редкое, доселе неизвестное науке насекомое, и всё поигрывала туфелькой, которая уже почти совсем свалилась с маленькой ножки.
— Конечно, — произнесла она, наконец, и от звуков ее голоса Дэвида пробрала дрожь. Ирма ласково улыбнулась, и дрожь усилилась. — Только, кажется, вы что-то позабыли…
— А? — удивился стажер, которому до спасительной двери оставалось всего несколько шагов, и перевел взгляд туда, куда указывала госпожа Конг мыском туфельки, а именно — на свой злосчастный саквояж. — Ах да, простите, сейчас…
Он наклонился и начал неловко запихивать пожитки в саквояж, они никак не умещались, а не укладывать же всё заново на глазах у дамы! Борьба с багажным своенравием требовала применить силовой прием и исключительно ради удобства проведения оного, стажер встал на колени.
Дама тем временем поднялась во весь рост, и Дэвид, услышавший шелковый шелест, отвлекся от своего саквояжа как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ирма одним плавным движением (широкий рукав пеньюара обнажил прекрасную руку выше локтя) освобождает волосы от шпилек, и роскошные золотистые пряди рассыпаются по плечам… Право, молодому человеку показалось, будто они достают госпоже Конг до пояса… нет же, до самого пола!
— Боюсь, вам придется немного задержаться, — мягко сказала она.
— Но…
Договорить Дэвид не смог — затянувшаяся цепочка ясно дала ему понять, что с Ирмой сейчас лучше не спорить. Стажеру оставалось только смотреть на нее преданным и немного испуганным взглядом и помалкивать по независящим от него причинам.
Что-то вдруг обвило его колени, зазмеилось по предплечьям… Скосив глаза, Дэвид понял, что ему не показалось: это волосы, а вернее, думальца госпожи Конг взяли его в прохладный шелковистый плен…
Измученный событиями этой сумасшедшей ночи, Дэвид протестующее дернулся и потерял сознание.
Госпожа Конг довольно улыбнулась. Удобно устроив гостя в своей спальне (в гостевой расположились сторожевые думаки, а такая компания совершенно не годится для молодого человека!), прелестная Ирма вызвала дежурного телеграфиста и продиктовала несколько тщательно продуманных, выверенных фраз, долженствующих убедить госпожу Кисленьких в том, что почтовое отправление прибыло по назначению, а также предупредить о жутких лягушках-оборотнях. Кроме того, упоминалось, что против излишнего любопытства некоторых молодых людей повязка бессильна, и Ирма считает — лучше использовать удобный, гладкий, и крайне надежный (в силу наличия прочных завязочек) мешок.
Выслушав текст послания, невозмутимый телеграфист коротко поклонился и с облегчением удалился, влекомый служебным долгом и грифом повышенной срочности на телеграфном бланке.
Закончив с неотложными делами, гсопожа Конг уже собралась было предаться своим штудиям (а доставка Дэвида расстроила тщательно составленный график!), как ее взгляд упал на так и не убранный номер «Роковых красоток», одиноко лежавший посреди роскошного ковра. Чувствительные ноздри госпожи научного консультанта затрепетали: конечно, высокоорганизованный разум чужд обычных эмоций, но в этот самый момент Ирма Конг ощутила, как прежде абстрактное понятие «ревность» становится весьма и весьма определенным… Несколько секунд она с удовольствием изучала свои переживания, отметив, что быть чуть-чуть человеком — это весьма освежает, после чего решительно подняли журнал и направилась в сторону спальни.
Небрежно раздвинув занавеси балдахина, чтобы иметь возможность беспрепятственно наблюдать за своим гостем, госпожа Конг удобно устроилась в подушках (эти милые мелочи и условности вызывали у нее восторг истинного естествоиспытателя), и, нехорошо, прищурившись начала рассматривать первую страницу.
…Дэвид очнулся от того, что его что-то покусывало, поглаживало, стискивало… и, с его точки зрения, подогретой фантазиями о таинственных пиявках-людоедах с Марса, безусловно заглатывало.
— Ч-что… что происходит?.. — спросил было он, но тут взгляд его упал на отражение в огромном, во всю стену спальни зеркале, и Дэвид ужаснулся так, что потерял дар речи.
Голова его теперь торчала из огромного золотистого цвета кокона в форме груши, в котором — он точно знал, вернее, отлично чувствовал, — переваривались его запонки. Почему в такой момент Дэвид подумал о запонках, понять несложно: они были подарком матушки в честь защиты диплома, к тому же стоили очень недешево для скромного стажера, и вот, пожалуйста!..
Возлежавшая на покрывале необъятной кровати госпожа Конг отложила в сторону трофейный номер «Роковых красоток» (стажер на мгновение забыл о запонках и покраснел) и, плавным движением поднявшись с подушек, подошла к своему пленнику, захватив по пути поднос с пирожными.
— Н-не буду! — сразу заявил Дэвид. — И… И вообще, это был мой лучший пиджак!
— Какой вы капризный! — покачала головой Ирма и ловко засунула эклер в рот вознамерившемуся возопить о запонках Дэвиду.
— М… м-м-м!.. — возмущенно сообщил тот, пытаясь, должно быть, заявить о насилии над личностью. Увы, с полным ртом крема сделать это было затруднительно.
— Кстати говоря… — госпожа Конг выразительно покосилась на оставленный журнал. — У меня нет хвоста.
Дубовны мог бы объяснить, что Ирме хвост вовсе и не нужен, благо как раз справился с пирожным, но стоило ему открыть рот, как туда отправился второй эклер, а потом третий и четвертый.
— Вам немного не хватает калорий, — пояснила свои действия госпожа Конг, — но это вполне поправимо подручными средствами!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
