– Но… – На лице Кэролайн вдруг появилась трогательная неуверенность. Странно было видеть подобные эмоции у женщины с таким печально известным опытом. – Но почему? Ты теперь герцог и обязан произвести на свет наследника. Может быть, ты хочешь взять в жены дебютантку, свеженькую и нетронутую…
Джулиан рассмеялся:
– Боже милостивый, нет. Я ее просто сломаю.
– Согласна, – тут же ответила Кэролайн. – Именно поэтому я думала… ведь мы вместе уже почти год… конечно, я знаю, что за этот год у тебя были и другие женщины, но ты всегда возвращаешься ко мне… Разве не так? И это должно что-то значить, поскольку всем известна твоя репутация непостоянного…
– Непостоянство, – горько повторил он, – это…
– Конечно, ты непостоянный. Я вела счет. И заметь, только с той поры, как умер Грегори, представляю, сколько женщин было до этого.
– Браво, Кэролайн. Как приятно знать, что ты присматривалась ко мне еще при жизни мужа.
– Будь ты проклят, Джулиан Синклер!
Бросившись к кровати, Кэролайн схватила подушку и швырнула в него. Джулиан увернулся. Теперь его смех был искренним.
– Прости, Каро, но это довольно забавно. Если бы я знал, что ты так пристально следишь за мной, я бы мог…
– Все было бы точно так же, и ты прекрасно это знаешь! Тебя никогда не волновало, что думают другие. Но, Джулиан, даже если тебя не заботят слухи, ты же должен позаботиться о наследнике, не так ли? Да, я не забеременела в браке с Грегори, но его первая жена тоже была бездетна, так что, видимо, проблема в нем…
– Довольно. Ты не должна оправдываться передо мной.
– Да, конечно. – Она грустно улыбнулась. – Но так тяжело слушать, когда все шепчутся об этом. Да ты это и сам знаешь. – Ее улыбка стала немного смущенной. – Боже мой, я болтаю о собственных проблемах! Поэтому ты никогда ничего не говоришь?..
Он вздохнул:
– Была одна женщина, Кэролайн.
– Ох! – Она вдруг испугалась, и Джулиан почувствовал легкую жалость к ней. – И что с ней случилось?
– Она погибла во время мятежа.
– Ты… у тебя на глазах? О Господи!
– Нет.
– Тогда почему…
– Прекрати! – Слово прозвучало как окрик. Хоть Кэролайн и неймется узнать эту историю, он не в силах вновь пережить то время. – Довольствуйся тем, что она погибла из-за моей небрежности.
– Господи, – прошептала она, – я не знала, Джулиан, я… не надо было мне касаться этого. Мне следовало знать, что все еще слишком свежо.
Слишком свежо? Четыре года прошло с тех пор, как он в последний раз видел Эмму. Четыре года слишком мало? Казалось, целая жизнь отделяла того человека, каким он был тогда, от теперешнего. Джулиан на мгновение закрыл глаза, запрещая себе вспоминать. Закрыто, ушло, кончено.
Она мертва.
Но чувство вины не умерло. Когда-то оно разъедало его изнутри, словно кислота. Он думал, что теперь так будет всегда, но постепенно что-то изменилось. Теперь это просто боль. Более острая в дни вроде сегодняшнего, когда отдаленный гром гремит, как пушечная канонада. Но он не сдастся. Чувство вины утихает и будет утихать.
И в то же время Джулиан не мог отделаться от ощущения, будто он живет за стеклом. Куда бы он ни взглянул, везде отражения. И ни в одном Джулиан не узнавал себя.
– Четыре года. – Он говорил медленно, прислушиваясь, чтобы убедиться, что эти слова действительно слетают с его губ. – Думаю, все это уже в прошлом.
Кэролайн дернулась, и Джулиан отвел от нее взгляд. Слабая улыбка тронула его губы – он понимал, что возрождает в ней надежду.
И услышал собственный вопрос:
– У тебя есть желание стать герцогиней?
Глава 12
Она остановилась у подножия лестницы, ведущей в бальный зал. Пора. Она это сделает. Она поклялась пережить это.
Она не трусиха.
Сверху доносился шум оживленных разговоров. Дельфина подтолкнула ее вперед. Голоса сливались в неразборчивый гул. Море людей. Яркие пышные наряды дам перемежаются черными костюмами джентльменов. Праздность, казалось, была лондонской традицией, на лестнице полно зевак.
– Все в порядке, – сказала себе Эмма.
– Конечно, – подтвердил лорд Чад, державший Дельфину под руку. – Ты прекрасно выглядишь, Эммалайн.
– Сногсшибательно, – добавила Дельфина.
Да, Эмма снова по достоинству оценила свою кузину Дельфина на целый час заперлась с портнихой, результатом чего стало открытое платье с кружевной косынкой-фишю, подчеркивающей декольте. Модно и провокационно. Но сам шелк был тусклого темно-синего цвета, узкие рукава доходили до коротких перчаток. Не оставалось даже полоски обнаженной руки, которую невзначай мог погладить поклонник. Платье было смелым, но делало Эмму недоступной.
Иногда кузина ее очень хорошо понимала.
Другое дело – юбки. К такой чрезмерной ширине в Даррингеме все еще относились с подозрением, поэтому Эмма не привыкла носить их и сейчас чувствовала себя маленькой планетой. Возможно, это ощущение подбодрит ее. Она сможет раздвигать толпу силой собственной важности.
Однако от страха у нее подгибались ноги. Заметив темноволосого человека, она споткнулась.
Мужчина обернулся. Незнакомое лицо. Они скользнули друг по другу взглядом.
А если вдруг она увидит его здесь? Он притворится, что не узнаёт ее?
Эмма воображала эту встречу миллион раз, пока не заставила себя думать, что ее это больше не волнует. Утвердилась в безразличии. Доведись им встретиться, она будет холодна, может быть, приятно удивлена. «Ах, грешки юности». Он не узнает, что почти погубил ее. Как она убеждала себя во время долгой и мучительной поездки по Индии, что он приедет за ней! После случая в Курнауле она путешествовала под именем Энн Мэри. Он будет спрашивать об Эммалайн Мартин. Но конечно, он станет ее искать, и когда пойдут разговоры, что приехал пользующийся дурной славой маркиз и кого-то разыскивает, она выйдет к нему.
Эмма ждала и каждое утро, едва поднявшись, спрашивала, не приехал ли ночью кто-нибудь в лагерь. Но о маркизе разговоров не было. Он так и не появился.
Вместе с армией беженцы медленно продвигались к Калькутте. Всюду смерть, горящие деревни, валяющиеся трупы, сомнительная безопасность. Шли недели, ее гнев нарастал. «Ты сказал, что это безопасно, и оставил меня умирать. Ты сказал, что придешь за мной, и вот я одна». Страх за Джулиана тоже рос. «Ты умер? Ты ранен? Я буду ждать тебя». На шесть месяцев она задержалась в Калькутте. На ее руках кровь английского солдата, это верная петля. Эмму терзал страх, что кто-нибудь из прежних знакомых Энн Мэри разоблачит ее. И все-таки она пошла на этот риск. Потом случайная встреча с Маркусом. Невероятные новости. «Холденсмур? Да он давно вернулся в Англию».
