— Люцианом меня назвала мать. Мое имя не Люциан, — произнес он и поднялся с кровати.
— Жаль, — устало протянула я. — Тебе это имя идет.
— Это тоже мое имя. Но мое первое имя — истинное имя — иное.
— И? — Я выжидающе на него посмотрела.
— Я тебе скажу. Когда-нибудь.
Я пожала плечами. Почему-то мне не было важно, как его на самом деле зовут или, точнее говоря, какое имя дал ему его папаша. От этого я не буду любить его меньше. А сильнее и вовсе невозможно.
— Лю? — позвала я, заметив, что он направился к двери. Он остановился, протянув руку к дверной ручке, и обернулся через плечо. — Ты уходишь? Не уходи. Пожалуйста, вернись.
— Вернуться? — Он внимательно на меня посмотрел. — Зачем?
— Господи! Ты так ничего и не понял? Я хочу, чтобы ты был рядом. Уже ночь. Я хочу, чтобы ты лег со мной. Обнял меня и любил меня. Я люблю тебя, Лю, как бы там тебя ни звали, мне все равно. Для меня ты — Люциан. Это имя дала тебе твоя мать. Она очень тебя любит. Она подарила мне медальон. Она приходила ко мне, прячась от твоего Отца, и повторяла, что все образуется. Она помогла мне, если не пережить, то начать смиряться с тем, что тебя никогда не будет рядом. Она клялась, что позаботится о нашем ребенке. Но ценой этого будет то, что я никогда даже и не буду пытаться что-то о нем узнать. Твой Отец поклялся всеми силами его Ада, что мальчик вырастет его внуком, со всеми привилегиями, вырастет в любви, невзирая на то, что я, его мать — простая смертная. В память о тебе, о нашей любви. Твоя мать сказала мне, что ты меня любил. Что я много для тебя значила. А однажды она принесла мне медальон. Она сказала мне, что ты — Темный Принц, любимый сын Люцифера. И тогда я поняла, что с ним бороться, даже просто спорить, бесполезно. Я взяла медальон и поклялась никогда его не снимать. Но шли века. Я блуждала по мирам, пытаясь найти свое место. Пытаясь разузнать что-то о своих родных. Но я никого не нашла. Как-то я наткнулась на этот мир. Мне он понравился. Я живу здесь уже несколько веков. Мне дорог этот мир. Здесь я встретила друзей. Познала радость. Смогла забыть о печали… И этот мир вернул мне Любовь, Лю. Судьба сделала полный оборот. Ты — здесь… Где медальон, Лю?
Люциан подошел к кровати, сунул руку в карман джинсов и вытащил медальон.
— Ты нашел свой архив? — Он кивнул. — Тогда тебе больше не нужна эта безделушка.
Я протянула руку. Люциан отпустил цепочку, и медальон соскользнул в мою ладонь. Я прижала прохладный кругляш к губам, затем застегнула на шее цепочку. Потом я подняла глаза на своего мрачного принца и откинула одеяло.
— Я заняла твою постель. Но я не хочу оставаться в ней без тебя. Все эти ночи ты был рядом. Пусть так продолжается и дальше. Если, конечно, — я не сдержалась и все-таки всхлипнула, — я тебе нужна.
Люциан взял меня за подбородок и поднял мое лицо.
— Ты говоришь, что я — глупый. Но глупая у нас ты. Оказалась бы ты здесь, если бы ты не была мне нужна, а? Как ты думаешь?
— Я… я люблю тебя, — прошептала я.
— А я тебя, — просто сказал он и начал раздеваться.
А затем скользнул ко мне под одеяло. И я очутилась в его объятиях. А потом под ним, а он во мне. И я обвивала его руками, ногами, всем телом и всей душой.
А потом, когда все закончилось, и я перебирала пальцами пряди его волос, я спросила его:
— Как твое имя, мой Принц?
— Азраэль, — ответил он.
— Твою мать! — ахнула я, никак не ожидая подобного, а он зловеще рассмеялся. — Ангел Смерти… О Боже!
— Поздно взывать к Богу, моя радость, — и я увидела, как в глубине его хрустальных глаз разгорается багровое пламя — жуткое зрелище, но я и не подумала пугаться.
— Тебе подходит, — вздохнула я. — Но ты навсегда останешься для меня Люцианом, моим Лю.
— А я и не хочу быть для тебя никем иным, солнышко.
— Ох, — я поднялась на локте. — Теперь я понимаю, как тебе удалось вернуть меня с той стороны. Это же твои владения. Ты… Ой, Лю. Ты же знаешь… ты знал, кто убил моих родителей. Кем они были?! Лю! Почему ты мне ничего не сказал?
— Я не знал. Если ты думаешь, что я самолично забираю души ушедших, то это миф. Я один из тех, на ком держится баланс мироздания. У любого из нас есть ограничения, иначе реальность обратится в Хаос и мир, таким, каким мы его знаем, исчезнет. Я этого не желаю. И никто не желает.
— Но ты вернул меня. Ты не пустил мою душу в Ад, когда Князь попытался обратить меня.
— А вот это в моей власти. — Люциан рассмеялся. — Я создал вампиров, любовь моя. И я не хотел, чтобы ты стала одной из них. Вампиры — мои слуги, мои метафизические дети. Моя Армия Тьмы. Ха! Кто из нас пафосен, а? Они служат мне во многих мирах. Но не всем известно, кто я такой и кто их создал. У них своя мифология. И она меня устраивает.
— Князь не знал, кто ты такой. — Я не спрашивала, я утверждала, пытаясь переварить новую информацию о возлюбленном, а я-то веками считала, что знаю, кто он такой. Наивная я.
— Он не знал. Узнал это, только когда умер.
Я поморщилась. Черт-черт-черт! Двое моих мужчин умерли, потому что…
Боже, неужели у них был шанс на жизнь, если бы они не столкнулись со мной? Люциан понимающе посмотрел на меня. Угу. Вот и ответ. Ангел Смерти ревновал. Как простой смертный. И… я смачно выругалась. Мне это нравилось, дьявол меня (или отец моего Любимого) побери! И ведь Джек понял это раньше меня… Боже, прости меня, простите меня, Джек и Князь.
— Не вини себя. Ты не виновата.
— Ты как-то сказал мне совсем противоположное. Совсем недавно, пару недель назад, велев мне подумать над своей жизнью и поведением. Я подумала. Я вспомнила Гвендолин. Если бы не я…
— Произошло бы что-то еще. Судьба, — он усмехнулся.
— Твоя мать…
— Она — ангел.
Я подняла глаза к небу.
— Да, ты правильно смотришь. Она — Ангел. Но она любит моего отца.
Час от часу не легче. Я судорожно вспоминала все, что знала об Ангеле Смерти. Он между двух миров. Он — Повелитель мертвых, но вхож и в Царствие Небесное. Он — Жнец душ. Он провожает их к Вратам Рая или в Ад.
— Не совсем так. Есть много тех, кто мне служит. И там, и там.
— Хорошо, — кивнула я, мысли мои разбегались. — Я с этим разберусь. Да. Наверное. Разберусь… И что же дальше? Арка! Зачем тебе Арка?
— Мне было скучно.
Я захлопнула рот. Скучно? Ну да. Я потерла лоб. Глаза Люциана насмешливо за мной следили. Он забавлялся! Но тут я вспомнила кое-что еще.
— Ты отказался связать со мной жизнь, кровь, судьбу.
— Я не мог, — его глаза стали серьезными. — Мне было важно отвлечь от тебя возможный гнев Люцифера и сохранить тебе жизнь. Зофира…
