— Да, — прошептала в ответ, хотя комната перед глазами расплывалась.
— Не стоит так делать, — покачал головой мужчина. Я обиженно на нахмурилась и отвернулась от него, чувствуя себя отвергнутой, но менталист поспешно пояснил: — Эта руна очень энергозатратная. А ты не подготовлена к подобному. Для нас с Мирабель и подобных нам, это привычное дело, а для остальных очень изматывающе.
— Я заметила, — буркнула уже спокойнее. А менталист едва слышно шепнул:
— Но у тебя хорошо получилось.
— Руна? — переспросила я, все также смотря в потолок. На губы скользнула предательски довольная улыбка. Ответ герцога был таким же насмешливым и одновременно нежным:
— Не только.
Глава 29
— Посидишь пару дней без еды, станешь послушнее, — мужчина, чье лицо скрывает от меня чёрный туман, откидывает прочь плеть и склоняется надо мной.
Чувствую как привычно болит все тело, особенно спина. Ноет бок, на котором лежу, кожей ощущаю холод и твердость камня. Безымянный палец переплелся со средним.
— Ты вела себя очень плохо…
— Арэли.
Я распахнула глаза и увидела Рэйзельда сидящего на другом краю кровати. Сердце бешено колотилось в груди, и я не сразу поняла, что мое видение было лишь очередным кошмаром.
— Нужно вернуть тебя в погреб.
Я кивнула и поднялась. Мирабель тоже проснулась и попыталась вцепиться в меня ручонками, но все же, Рэйзельд настоял на своем. Я скорее облачилась в платье служанки и последовала за менталистом.
Никем не замеченные мы пробрались к двери под лестницей и шагнули в темноту, которую резко разорвал свет колдовского светильника, зажженного эспером. Он провёл меня до того места, где пару дней назад я сидела, думая, как бы не околеть.
— За тобой с минуты на минуту придёт Солен.
— Хорошо, — кивнула, неловко обхватив себя руками поперек торса. — Спасибо.
Рэйзельд медлил не уходя. Я закусила губу не зная, что сказать ему. Сейчас моя ночная выходка казалась мне невообразимой наглостью и глупостью.
— Арэли, — мужчина позвал меня. Я подняла голову, и в свете фонаря мне показалось, что его карие глаза налились золотистым цветом, а в ушах растаяло единственное тихое слово: — Рондат.
Вокруг оказалась не пустота, а знакомая спальня с горящим камином. За окнами царствовала ночь, лил дождь. Я слышала как большие капли звонко ударяются о стекло, но в комнате было уютно, сухо и тепло. Трещал поленьями огонь, вскидывая вверх мелкие искорки.
Рэйзельд первым подался вперёд, поднял мою голову за подбородок и жадно поцеловал. Я растерялась всего на мгновение, а потом прижалась к нему, запуская пальцы в его волосы, чувствуя тепло тела, мягкость кожи и нежность прикосновений. Одна рука мужчины оказалась на моем затылке, не давая отстраниться, хотя я и не помышляла об этом, лишь вздрогнула, когда менталист углубил поцелуй, а вторая его рука обхватила меня за талию. Я почувствовала как его большая ладонь сжала мою кожу чуть сильнее, крепче прижимая к мужскому телу, будто он не хотел выпускать меня из своих объятий, в которых я таяла подобно восковой свече.
В тот же миг я ощутила как эта яркая и насыщенная картина меркнет. Вцепилась в плечи герцога, желая задержать видение, и простонала ему в губы:
— Нет.
Но реальность неумолимо обрушилась на плечи, накрывая меня полутьмой, сыростью и прохладой подвала. Я шагнула назад и уперлась спиной в холодную стену. Перед глазами плясали разноцветные пятнышки, а дыхание сбилось так, словно я только что несколько раз обежала особняк по кругу. Ноги подкосились, и я еле удержалась, чтоб не сползти по стене на пол.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Рэйзельд.
Я всмотрелась его глаза, зрачки которых так расширились, что едва не закрыли собой всю радужку.
«В порядке?» — хотелось спросить мне. — «Нет, после такого невозможно быть в порядке».
Все мое тело и разум хотели продолжения. Я поднесла руку к лицу и коснулась подушечками пальцев губ. Я прекрасно понимала, что любой увидевший нас со стороны заметил бы лишь недолгий взгляд глаза в глаза, но я-то ощущала все. Каждой клеткой тела я чувствовала Рэйзельда, и желала почувствовать вновь, если бы не слабость, навалившаяся на меня.
— Прости, — выдохнул мужчина и, наконец, резко развернувшись, вышел.
Я осталась в темноте не надолго. Через несколько минут сверху заскрипел замок.
— Арэли, выходи, ты где там? — окликнул Солен. Я облизнула губы и, придерживаясь рукой о стену, побрела к лестнице, выделенной в темноте подвала полоской света от распахнутой двери.
Слуги встретили меня расспросами о том как я себя чувствую, тут же накормили, и спросили смогу ли я работать. Лишь Сью глянула на меня хитро, но ничего не сказала. Я погрузилась в привычные хлопоты по дому, за исключением того, что не пошла прислуживать Стелле. Прически ей вновь делала Илия.
— Герцогиня два дня подряд кричала на меня, доказывая, что ты справлялась лучше, — рассказала мне девушка за завтраком, закатив глаза. — Так что, возможно, она вернёт тебя на место любимой служанки.
— Да мне уже как-то перехотелось быть ее служанкой, — фыркнула я.
— Смотри, Арэли, упустишь самое тёплое местечко, — язвительно прокомментировала Леська, и все рассмеялись. Я тоже улыбалась. Теперь даже в словах этой служанки я не слышала злости или презрения. Стало очевидно, что мнение Леськи переменилось именно из-за того, что я вступилась за Мирабель. Слуги переговаривались еще какое-то время, а потом поспешили разойтись каждый по своим делам.
Когда я помогала Леське снимать высохшее чистое белье, мы говорили о том, что скоро предстоит собирать плоды грильды. Девушка рассказывала на что пойдут яблоки, и как потом надо будет обрабатывать дерево. Недалеко сидел Захар, потягивая вонючую самокрутку. Он решил поведать нам забавную историю о том, как он в молодости с друзьями из грильды настойку делал. Мы так смеялись, что подошедшую госпожу заметили в последний момент.
— Ваше Сиятельство, — воскликнула Леська и поклонилась. Я обернулась к юной маркизе, смотрящей на меня серьёзным взглядом, и тоже согнула спину.
— Арэли, ты нужна мне в библиотеке, — серьезно заявила девочка, пребывая в своем образе высокородной и высокомерной леди де Умарри. Повелительно кивнув мне, она подобрала юбки и направилась в дом. Я кинула на Леську извиняющийся взгляд, пожала плечами и побежала следом за Мирабель.
— Я соскучилась, — заявила она с улыбкой, когда мы остались в библиотеке одни. Напускной образ враз слетел с нее, возвращая семилетнего ребенка.
— У меня есть работа, Бель, — напомнила я девочке с укоризной, но сама направилась вдоль стеллажа с книгами.
— Папа тоже так всегда говорит, — сморщила курносый нос эспера.
— А тебе вообще-то нужно учиться, — парировала, невесомо касаясь пальцами корешков дорогих и редких фолиантов.
— Ко мне не ездят настоящие учителя.
— Тогда учись по книгам.
— Я ещё плохо читаю, но знаю много-много рун.
Я замерла, задумчиво смотря на знакомый учебник о ментальных эсперах. Потом обернулась к маркизе и спросила:
— Бель, а ты много знаешь о замене воспоминаний?
— Только то, что папа рассказывал, — пожала плечами девочка. — Он ведь работал раньше на короля, и в его обязанности входило копаться в чужих головах. Он много об этом знает.
Я неспешно подошла к девочке, которая выбрала себе учебник и умостилась за столик. Присев на лавку рядом, я вкрадчиво поинтересовалась:
— А папа никогда не упоминал про какие-то жесты, которые могут служить индикатором… хммм… или могут указать на то, что воспоминание истинное, а не поддельное?
Мирабель задумалась, подняв голову и смотря в потолок. При этом она мотыляла ножками, которые не доставали до пола с высоты лавки. Я ждала ее вердикта, не особо надеясь на успех, но все же девочка сообщила мне:
— Папа говорил, что у людей есть некоторые отличительные жесты. Например, глаз дёргается или хромота, или даже просто какое-то слово неправильно произносит. Хороший менталист должен учесть все эти особенности, ведь если пропустить подобное хоть один раз может возникнуть несостыковка. «Архитектура памяти» это очень сложное мастерство.
