– Не поняла, – сказала Вера.
– Чего уж тут непонятного? – Андрей не по-доброму усмехнулся. – Ты думала: я буду сидеть и ждать, когда ты перестанешь бегать к любовнику?
– То есть ты не ждал?!
– Не ждал! Я же видел, что тебя прямо воротит от меня в постели! Думаешь, это при ятно?
– Не думаю…
– Ну вот… А потому я занялся тем же самым…
– То есть нашел себе любовницу?
– Зришь в корень!
Вера отлепилась от стены и села на диванчик у стола, потому что ноги ее почти совсем не держали. Допила из чашки совершенно остывшие остатки чая и сказала:
– Тогда я не понимаю, зачем ты собираешься дать мне тайм-аут, если у тебя уже есть мне замена.
– Я люблю тебя…
– Любишь, но спишь с другой? – в очередной раз удивилась Вера. – Да что вы за существа такие, мужчины? Как вы можете спать с нелюбимыми? Как вас не тошнит от процесса?
– А процесс всегда неизменно заканчивается удовольствием, независимо от того, с любимой ты или с нелюбимой, – отозвался Андрей. – Да, Верочка, догадываюсь, что ты хочешь мне на это сказать. Согласен: мы, мужчины, довольно примитивно устроены! Удовольствие мы получаем в обоих случаях, а такие женщины, как Кира и Наташа, еще и ноги нам согласны мыть и эту воду пить. Чем плоха такая жизнь?! Вполне можно обойтись и без любви, от которой одни муки!
– Наташа? – спросила Вера. – Это, случаем, не…
– Совершенно верно! Это твоя подруга. Ты же знаешь, она всегда мне строила глазки. Ты сама над этим все время подшучивала. Вот твоя Наташа и дождалась своего звездного часа. Она моя любовница примерно столько же времени, сколько у тебя в любовниках ходит этот За белин!
– Ну и как Наташа? – начала было Вера, но спохватилась: – Ах, прости, ты же сказал, что процесс неизменно заканчивается удовольствием, независимо от перемены мест слагаемых…
– Да-да, именно так!
– То есть вовсе не на работе ты без конца задерживался?
– По-всякому… Работы действительно было много, но… бывало, что и не на работе! Но тебе же это было только на руку!
– На руку… – повторила за ним Вера и констатировала: – Значит, ты дашь мне развод. Препятствий чинить не будешь.
– Конечно. Можешь на меня рассчитывать, – с сарказмом ответил ей Андрей.
– Правильно ли я поняла, что вы разводитесь? – вдруг прозвучал в кухне голос Таськи.
Испуганная Вера обернулась. В дверях стояла дочь и смотрела на них с Андреем почти с такой же ненавистью, с какой недавно говорила о предавшем ее Соболеве.
– Как ты здесь оказалась? – спросил ее Андрей. – Я не слышал, чтобы хлопала дверь…
– Ну где же вам услышать? – ядовито ответила Тася. – Вы же тут такие важные вопросы решаете: кто кому успел вперед рога наставить! Я уже давно вас слушаю и не перестаю удивляться. Такую образцовую пару из себя строили, а на деле оба оказались прелюбо деями!
Тася плюхнулась на табуретку, взяла с тарелочки кусок хлеба, посыпала его солью, откусила чуть ли не половину и с набитым ртом продолжила:
– Я, можно сказать, только вашей любовью и жила… Думала, что не все же кругом такие сволочи и дряни! Мои же родители не такие! Они живут в мире, согласии и любви уже целых двадцать пять лет, значит, такое все же бывает на свете! Ан нет! Не бывает! Мой папенька такой же козел, как все, а моя маменька – натуральная… шлюха!
Андрей отвесил девушке оплеуху. Тася вскочила со стула и крикнула:
– Ага! Правда глаза режет! Мне Милка рассказывала про маменьку и Борьку, но я не верила!! Убеждала ее, что такого просто не может быть, что ее придурок Кудеяр все врет! Оказывается, на этом свете все может быть!
– О чем ты, Тася?! Что ты мелешь? – гаркнул на всю кухню Андрей.
Таська отвратительно рассмеялась.
– Это я-то мелю? – спросила она и рассмеялась еще громче. – А ты сам спроси, что делала наша мамуля в постели с Борькой Кудеяром?! А что?! Она у нас еще ничего дамочка!! В самом соку!! Дурак будет тот, кто на нее не позарится!!
Теперь уже Вера не без удовольствия отвесила дочери пощечину. Таська залилась неудержимым и еще более гадким смехом. Потом вдруг резко перестала смеяться и сказала чужим голосом:
– Ну вот что, граждане родаки! Достали вы все меня так, что сил нет! Я от вас сваливаю, и не вздумайте меня искать! Вы мне отвратительны оба вместе со своими грязными любовниками и любовницами! Я же поняла, что этим подонком Соболевым вы хотели спасти меня от лесбиянства! Да! Давайте называть вещи своими именами! Так вот: лесбиянки-то и лучше! Они, по крайней мере, никому не врут! Они такие, какие есть! – Тася отмахнулась от отца, который хотел ей что-то возразить, и сказала: – Не волнуйся, я не к ним. Я буду жить своей жизнью, в которой не будет места никакой любви, ни однополой, ни разнополой! А если тело чего запросит, я, как и вы, найду себе кого-нибудь на часок, день или месячишко, а потом опять – одна! Только одна!!! Насмотрелась я на эти семейные радости!
И Тася, которая говорила с ними одетая в куртку и сапоги, вышла из кухни. Почти сразу за ней захлопнулась дверь квартиры.
– Она ничего с собой не взяла, значит, еще вернется, – с надеждой в голосе сказал Андрей.
– А я думаю, что если и вернется, то не скоро, – устало отозвалась Вера. Ее вдруг совершенно оставили силы. Она даже не могла переживать за дочь. В конце концов, ей уже двадцать. Вполне взрослый человек. Она, Вера, в этом возрасте уже готовилась стать матерью.
– А что там было с Милкиным Кудеяровым? – настороженно спросил Андрей.
– Ничего не было! – ответила Вера и рассказала ему о том, что произошло на самом деле.
– Да, не слабые известия обрушились на бедолагу Таську… Но ничего… Крепче будет! Ее теперь труднее обвести вокруг пальца. Никому не поверит за рубль двадцать, что и хорошо. А дуру Милку жалко.
– Этот Боря еще себя проявит с самой худшей стороны. Тоже будет ей наукой.
– А если она не справится с этим?
– Ну… мы же у нее останемся, даже если разведемся. Не дадим пропасть.
– А мы все-таки разведемся? – спросил Веру Андрей, глядя прямо в глаза.
– Конечно, – твердо ответила Вера.
* * *
Вера сидела против Забелина за столиком его маленькой кухни. На ней была все та же его рубашка в зеленую клетку. Саша перестал ее носить. Она давно превратилась в Верин халатик. После того как они попили кофе и набрались сил после любви, Вера посчитала, что можно наконец сказать о самом главном. Она, нервничая, обняла себя за плечи и довольно торжественно произнесла:
– Саша, я развелась с мужем. Теперь с моей стороны все препятствия устранены.
– Как развелась? – удивился Забелин и положил мимо тарелочки недоеденный эклер.
– Так. Развелась, и все.
– Но разве можно так быстро? Ты же еще на прошлой неделе была замужем…
