Вера открутила колпачок бутылки с минералкой и вылущила одну пару таблеток из блестящей платы, когда ее толкнул в бок какой-то мужчина.
– Простите, – дежурно пробормотал он, и они с Верой встретились глазами. Мужчина сразу отвел от нее безразличный взгляд, но тут же внимательно всмотрелся в нее вновь. – Вера? Ты? – с изумлением проговорил он.
Менее всего Вера хотела бы сейчас разговаривать именно с ним. Она молча обошла Серебровского и направилась к выходу, так и держа в кулаке две таблетки снотворного. Не пить же его при Игоре, которого почему-то тоже принесло именно в эту аптеку.
Вера вышла на улицу. Дождь продолжал лупить по лужам, которые непроходимыми морями разлились по тротуарам. И почему в Питере, где дождь – нормальное явление, не сделают какие-нибудь стоки с тротуаров? Вторая столица, поди… Впрочем, какая разница? Это она так… по привычке задумалась о городе. На самом деле ее вообще больше ничего не волнует. Она, Вера, не станет, как остальные прохожие, выискивать островки суши в этих разливанных морях. Она пойдет прямо по воде…
Ага… Вот какой-то скверик… Самое то… Окружен густыми кустами. А дорожки совсем размыло дождем. Это хорошо! Никто в этот сквер не сунется, а потому там можно довести до логического конца то, что задумала. Впрочем, можно начать прямо сейчас.
Вера сунула две таблетки в рот и запила минералкой. Потом вылущила прямо в рот еще две, потом еще две и еще две, запила и, давясь, проглотила, потом прислушалась к себе. Действуют? Пока вроде нет… Она прошла сквозь растворенную калитку в скверик, шагнула на дорожку и поехала по скользкой жиже, как по льду, прямо к скамейке, засыпанной мокрой листвой. Долго не раздумывая, она, с трудом держась на ногах, развернулась и плюхнулась прямо в эти листья. Во все стороны из-под нее брызнула вода. Плащ и джинсы тут же промокли насквозь до белья, но Вера только злорадно ухмыльнулась. Так и надо. Раз все плохо, то должно быть только хуже. Лучше ей не надо.
Она приступила к делу. Сначала приготовит таблетки, а потом будет сидеть себе в этой мокрой куче и запивать минералкой одну за другой. Что будет после, ее совершенно не волнует. Вряд ли кто забредет в этот сквер до окончания дождя, а он, похоже, прекращаться не собирается.
– Вера? Ты здесь? – услышала она и замерла, сжав в кулаке с десяток таблеток. – Я же видел, как ты сюда сворачивала… – прозвучало снова, и к ее скамейке таким же макаром, как и она, по жидкой грязи подъехал Серебровский. В отличие от нее он не стал плюхаться в компот из листьев, а задержался рукой за спинку скамейки. Выпрямившись, он с ужасом посмотрел на нее и спросил: – Да что случилось-то, Вера? Я с трудом тебя узнал…
Вера подумала, что узнать ее, наверное, и впрямь нелегко. Она уже так давно под дождем, что волосы абсолютно прилипли к голове. На лице, скорее всего, невообразимое месиво из расплывшейся и размазавшейся косметики. Такую Веру еще никто не видел. Ну и что? Мы все что-нибудь когда-нибудь видим впервые. Пусть Серебровский посмотрит и порадуется. Он хотел сатисфакции. Вот она, Вера, перед ним во всем блеске унижения. Радуйся не хочу!
Вера скользнула равнодушным взглядом по лицу Игоря и поднесла ко рту пригоршню таблеток. Он вдруг что-то такое сообразил и стукнул ее по руке. Но его ноги опять заскользили по грязи, и удар вышел смазанным. Лишь несколько белых кругляшков упали к его башмакам, остальные Вера успела сунуть в рот и даже запить. Но глоталось почему-то плохо. Она закашлялась, и таблетки веером вылетели из ее рта. Похоже, далеко не все. Вера ощутила во рту горечь тающего на языке снотворного и жадно отпила из бутылки.
– Да что ты делаешь-то?! Зачем?! – с ужасом воскликнул Серебровский, хотел выхватить у нее из рук бутылку, но вместо этого, не удержав равновесия, упал в бурую жижу прямо в своем светло-бежевом щегольском плаще. Огромный и не менее элегантный золотисто-коричневый зонт отлетел далеко в сторону.
Вера невольно улыбнулась. Вот тебе! Это расплата за то, что ты творил в кафе «Айсберг»! Хотя… что уж такого ужасного он творил? Если сравнивать с тем, что случилось с ней после, Игоря стоит только благодарить за то, что он не сумел ей понравиться. Вот Забелин сумел – и что из этого вышло!
Не обращая внимания на Серебровского, Вера опять прислушалась к себе, но в ее организме по-прежнему ничего необычного не происходило. Паленые, что ли, таблетки…
Серебровский наконец поднялся, с брезгливым выражением лица осмотрел грязные разводы на плаще, потом как-то безнадежно махнул рукой и присел на краешек скамейки рядом с Верой. Она отметила, что опустился он все же не на мокрые листья. Бережет себя товарищ, как может. Собственно, правильно делает. У него же все хорошо. Можно представить, какое удовольствие разливается по всему его организму, когда он смотрит на нее, поверженную Веру. Да и пусть себе смотрит… Какое ей до него дело… Она подождет, когда он уйдет, продолжит начатое и доведет его до того самого логического конца.
Вера опустила руку в карман. Еще одна упаковка снотворного была на месте.
– Вижу, что у тебя какое-то горе… – странным, задавленным голосом начал Игорь. – Может, я могу чем-то помочь? Ты затеяла не то… Поверь, из любой ситуации можно найти другой выход…
Вера посмотрела на Серебровского с нескрываемым раздражением. Он мешал ей заниматься делом. Конечно, спешить ей некуда, но не хотелось бы терять соображение при нем. Все-таки таблеток она приняла уже достаточно… хотя бы для сна… обыкновенного, если уж и не для вечного покоя…
Вера решила не отвечать Игорю. Тогда он наверняка уйдет быстрее. Он, похоже, понял ее правильно.
– Ты, конечно, не хочешь со мной говорить… я понимаю… – начал он. – Я вел себя при встрече безобразно… но никто не застрахован от ошибок… Ты сейчас почти сломлена… какой-то ситуацией… не знаю какой… Я вижу, до какой степени тебе плохо, но… словом… Вера! Я готов сделать для тебя что угодно! Физическая помощь… деньги… борьба с какими-то структурами… людьми… Все, что только в моих силах…
Вера посмотрела на него с усмешкой. На такие слова ее больше не купишь. Впрочем, не только на такие. Вообще никакие мужские слова на нее никогда больше не подействуют. Все они нужны только для того, чтобы уложить ее в постель, а потом, насытившись ею, отбросить за ненужностью. Все уже пройдено. Говорить об этом Серебровскому смысла не было, и она опять промолчала. Но Игорь уходить не собирался. Не дождавшись ответа, он заговорил сам:
– Я давно хотел с тобой встретиться еще раз… Но ты не отвечаешь мне в «Школьных товарищах»… Я и на электронный адрес слал тебе письма, но ты молчишь… Конечно, я нашел ваш домашний телефон… даже звонил пару раз, но трубку брал мужчина… муж… Но я все равно нашел бы способ с тобой увидеться, потому что искал его…
