– Я давно хотел с тобой встретиться еще раз… Но ты не отвечаешь мне в «Школьных товарищах»… Я и на электронный адрес слал тебе письма, но ты молчишь… Конечно, я нашел ваш домашний телефон… даже звонил пару раз, но трубку брал мужчина… муж… Но я все равно нашел бы способ с тобой увидеться, потому что искал его…
Вера презрительно хмыкнула. Хотела сказать: «Вот и увиделся!», но раздумала. К чему это бряцание словами?
– В общем… я еще раз предлагаю тебе со мной встретиться… – продолжил он, так ничего и не дождавшись от Веры в ответ. – Все будет по-другому, вот увидишь! Да, мне хотелось как-то отомстить тебе за детскую нелюбовь ко мне… А потом и за то, что я нынешний тоже совершенно не впечатлил тебя. Но может быть, я сумею заслужить прощение… Понимаешь, с момента нашей встречи не было дня, чтобы я не думал о тебе. Люблю я тебя, Вера… Люблю… Всю жизнь любил… только тебя одну…
Вера посмотрела на него понимающе. Потом улыбнулась. Потом принялась хохотать. Ей было смешно все: и то, что он говорил, и то, как выглядел. Без зонта Серебровский тоже уже промок до нитки. Его стильная челка размазалась по лбу, с носа стекали капли и падали на губы, с них – на подбородок и дальше растворялись в ткани мокрого и грязного плаща. Они теперь стоили друг друга. О, если бы только кто-нибудь мог их видеть! Просто два бомжа!
– Вот ты зря смеешься! – горячо сказал Игорь и посмотрел ей в глаза. – Не могу я без тебя жить, можешь ты это понять или нет?!
Вера резко прекратила хохот. В ней будто закрыли какую-то задвижку. Уж она-то понимает его, как никто! Она тоже не может без кое-кого жить, но этого кое-кого ее возможности и невозможности не волнуют ни одной минуты.
– Ты, конечно, думаешь, что это пустые слова! – выкрикнул Серебровский. – Нет! Я с женой развелся! Не могу с ней… Столько лет мог, а как тебя увидел, все – будто отрезало… Она не хотела разводиться… Думала, что у меня какое-то увлечение… говорила, что готова перетерпеть… А у меня не увлечение! У меня любовь к тебе! Хочешь, я тебе паспорт покажу… – И он даже сунул руку куда-то во внутренние карманы своей одежды.
Вера, презрительно сморщившись, остановила его слабым движением руки. Все же с руками уже что-то такое происходит… подходящее… Сделались будто ватными… Эх, мешает Серебровский… Как же мешает… И все его слова – чушь собачья! Еще не хватало, чтобы он стал говорить о том, что готов на все условия, даже самые унизительные. Один про свою к ним готовность просто говорил, а этот даже предусмотрительно развелся. Да ей плевать на то, развелся он или нет…
Игоря же было не остановить.
– Ну… поверь мне, пожалуйста! Жизни нет без тебя! Я жене и квартиру оставил. Сыновья меня ненавидят… В общем, все наперекосяк… Но одно только твое слово может все исправить! И ты не думай, что я как-то буду мешать твоей семейной жизни! Никогда! Слышишь! Я больше никогда не сделаю тебе плохо ни словом, ни делом… Но если ты хоть иногда… сможешь снисходить до меня… то и хорошо… Иначе мне просто не жить…
Вера вытащила из кармана последнюю плату со снотворным, тряхнула ею перед носом Серебровского и спросила:
– А вот и избавление… Может, с тобой поделиться? Заснем в обнимку, как престарелые Ромео с Джульеттой… в этом грязном мокром сквере… как в склепе… Ты не против?
Игорь хотел выхватить у нее таблетки, и у него непременно получилось бы, если бы он не сидел на скамейке бочком. Одна нога у него опять поехала по жидкой грязи. Серебровский зашатался, и, пока пытался удержать равновесие, Вера успела бросить себе в рот целых четыре таблетки и даже запить их минералкой.
– Ну зачем ты… – тяжко проронил он. – Что же такое с тобой случилось-то?
Вера хотела было сказать Игорю, что они с ним друзья по несчастью, но язык как-то плохо слушался, а губы стали бесчувственными и казались толстыми, как сосиски. Она хотела потрогать их пальцами, но промахнулась. Или и они тоже утратили чувствительность? Вера поднесла руку к глазам. Пальцы странно вытянулись и даже размножились. Она принялась их считать, но тут же сбилась со счету. Другая рука тоже была не менее странной. И на ней было чрезмерно много пальцев, и все они как-то странно шевелились и извивались, будто водоросли на морском дне. Вера хотела перевести глаза на Серебровского. Мало ли, может, и с ним происходит что-нибудь из ряда вон… Глаза тоже двигаться не желали. Их все больше и больше заволакивало серой дрожащей пленкой. Потом пленка утолщилась, потемнела, и во всем мире будто выключили свет.
Эпилог
ВЕРА
Вера Соколова решила не менять фамилию обратно на девичью. С документами одна морока. Зачем ей она? Ходить по инстанциям, писать какие-то заявления… Увольте… Вера теперь старалась избегать лишних волнений, даже самых пустяковых, потому что на больничную койку ей больше не хотелось. И без того, как вспомнит все эти промывания желудка, капельницы, уколы и, главное, беседы с психотерапевтом, делается противно и стыдно. Да, очень стыдно! Разве можно так распускать себя?! И из-за чего? Из-за какого-то мужчины! Да все мужчины, вместе взятые, не стоят одной ее слезы, не то что медикаментозного отравления. Когда Вера пришла в себя и поняла, что натворила, ей уже тогда стало не по себе. Она, красавица и умница, пошла на такое ради Забелина, на которого без слез не взглянешь? Как ее угораздило-то?! Но может, и хорошо, что угораздило! Если бы не отравление, она, возможно, так и жила бы в тоске. А так ей будто не только желудок промыли, но и душу. Вместе с остатками отравляющего вещества ее покинула и эта удушающая любовь. И не только к Забелину. Вообще ко всем. Никто в этом пакостном мире не стоит ее любви!
Очень смешон был Серебровский. Вера, конечно, чувствовала к нему некоторую благодарность. Если бы не он, то близкие, возможно, уже носили бы на ее могилку букетики из четного количества цветков или перевитые траурными лентами веночки. Пожалуй, стоит еще пожить. Для себя. Да! Наконец-то для себя! А Серебровскому подле нее делать нечего! Ей больше не нужны мужчины. Она так и сказала ему. Он что-то плел про развод и любовь. Она, Вера, открыто смеялась ему в лицо. Любовь?! Слюнявые детские сказки! Иллюзии прыщавой юности! Как можно верить в нее на пятом десятке?! Ну… разве что… помрачившись умом. Именно это с ней и произошло! Но она уже излечилась! Излечится и Серебровский! Куда денется-то! Вера даже посоветовала ему тоже отравиться. Как она, слегка, чтобы не до смерти. Очень помогает от неразделенной любви! Лучшее средство! Она помнит и название препарата, и, как ни странно, даже количество таблеток. Пить их хорошо возле какой-нибудь приличной больницы. Обязательно откачают! И тогда сам черт делается не брат! Совсем по-другому воспринимается жизнь.
