В магазин зашел мужчина лет пятидесяти и попросил составить для него траурный букет. Кира выбрала бордовые, почти черные розы, разбавила их веткой гипсофиллы мельчатой и подала мужчине, сказав, что для таких букетов не нужна упаковка. Она готова завернуть цветы в бумагу, чтобы он мог донести до места, а там ее снять и выбросить в урну.
Мужчина посмотрел на нее с интересом. Потом пришел еще раз за таким же букетом. Потом еще раз. Он стал заходить очень часто, а однажды предложил ей как-нибудь составить ему компанию для похода на кладбище, где уже больше года покоится его жена. Сначала Кира гордо отказалась, презрительно хмыкнув. Тоже придумал себе товарища по кладбищу. Можно подумать, что она больше ни на что не годится. Потом решила посмотреть правде в глаза. Мужчина был ей симпатичен. Более того, она вдруг поняла, что ждет его прихода в магазин. Он больше своего приглашения не повторял, но продолжал регулярно приходить за цветами. И однажды Кира вдруг сказала, что согласна пойти с ним на кладбище.
Она боялась, что на фотографии памятника увидит женщину, чем-то похожую на себя. Ей очень не хотелось стать и для этого мужчины, который назвался Геннадием, неким эрзацем, заменителем его умершей жены. Она по горло накушалась этого с Забелиным, устав заменять ему Веру. Но с фотографии на нее смотрела ничем не похожая на нее женщина: темноглазая брюнетка с узким аскетическим лицом и гладкой прической. Это Киру вдруг несказанно обрадовало. Она понравилась Геннадию сама по себе, такая, какая есть: с круглым открытым лицом, со светлыми ненакрашенными глазами, пушистыми короткими волосами и с несколько расплывшейся с годами фигурой. Он смотрел на нее с откровенным восхищением, и Кира вдруг наконец снова почувствовала себя женщиной, если еще и не любимой, то уже желанной. Это ощущение было новым и щемящим. Ей не надо было завоевывать этого мужчину, стараться стать лучше, чем есть на самом деле. Ей не надо было его удерживать, потому что он и не собирался от нее никуда уходить. Он не делал ей одолжения. Жена Геннадия умерла, но он встречался с Кирой не на безрыбье, не для того, чтобы скрасить свое одиночество. Она нравилась ему и очень скоро стала необходимой.
Какое-то время Кира встречалась с двоими мужчинами: с Забелиным и с Геннадием. Как и Саша когда-то не мог выбрать между ней и Верой, так и она боялась ошибиться. С Забелиным за десять-то лет был съеден знаменитый пуд соли. Она знает, что от него ожидать следует, а чего не надо. А этот Геннадий – темная лошадка. Вдруг он опомнится и решит, что поторопился. Вон их сколько, одиноких женщин к пятидесяти. Есть и получше Киры, и стройнее, и ярче. Но Геннадий очень скоро разрешил ее сомнения тем, что сделал ей предложение.
– Не слишком ли рано? – спросила его Кира.
– Если ты имеешь в виду траур, то приличия соблюдены: год давно истек, – ответил Геннадий.
– Я не только об этом…
– А если о другом, то… – Он помолчал немного и сказал: – Если честно, то я как только увидел тебя, так и влюбился. Сначала гнал от себя это чувство, считал греховным. Всего второй год, как нет Аси, а я уже… Но дело в том, что я всегда тяготел к женщинам другого типа, нежели моя покойная жена. Она была какой-то уж очень деловой, суровой, сухой… Мне всегда не хватало тепла, женской ласки… А ты так женственна, Кира… От тебя исходит такая благодать… что я даже не берусь описать это словами. В общем, полюбил я тебя. Выходи за меня замуж. Я тебя никогда не обижу. Я всегда мечтал о такой женщине, как ты…
Давно известно, что женщины любят ушами. Кира была не исключением. Она не слышала подобных слов со времен давно проклятой юности, а потому не могла не откликнуться на них со всем жаром истосковавшейся по любви женщины. А Геннадий еще и собой был неплох. Он был значительно ниже ростом, чем Забелин, но очень пропорционально сложенным, статным и сильным. Благодаря свежему лицу и волосам, седым только на висках, он выглядел гораздо моложе своих пятидесяти двух. Кира поняла, что и ей наконец выпал тот счастливый билет, который она уже отчаялась получить от жизни. Она поупрямилась только для порядка и все же пообещала Геннадию стать его женой. Оставалось решить дело с Забелиным.
Однажды после ужина Кира, которая с трудом удерживалась, чтобы не выпустить на лицо счастливую улыбку, сказала Саше:
– Я выхожу замуж.
Он тряхнул головой, видимо посчитав, что ослышался, и, прищурившись, переспросил:
– Что-что?
Кира охотно повторила:
– Я выхожу замуж.
– Ты… и замуж… – повторил за ней и Забелин.
– Да, ты не ослышался. Я в третий раз говорю тебе, что выхожу замуж.
Саша отодвинул от себя чашку с недопитым кофе и, выдержав небольшую паузу, спросил:
– За кого?
– За одного мужчину… – ответила Кира и все же не смогла удержать счастливой улыбки.
Забелин покусал губу и сказал:
– Я не сомневаюсь, что за мужчину. Кто он?
– Какая тебе разница, Саша? Он обыкновенный инженер, ему за пятьдесят.
– А почему ты вдруг собралась за обыкновенного инженера за пятьдесят? Кажется, ничего не предвещало…
– Просто ты равнодушен ко мне, потому и не замечал ничего.
– То есть это у вас давно?
– Ну… не слишком… С полгода…
– То есть ты с полгода со мной и с ним, да?
– Неужели тебе это кажется странным? – с сарказмом спросила Кира. – Ты же продолжаешь встречаться со мной и с другими женщинами, которые неожиданно подворачиваются тебе под руку!
– Ты думаешь, что твой инженер не станет этого делать?
– Не станет!
– Почему ты так уверенно говоришь об этом, если знаешь его каких-то полгода?
– Да потому что он меня любит, Саша!
– С чего ты это взяла?! – искренне удивился Забелин.
Подперев голову рукой, Кира внимательно посмотрела в Сашины глаза и спросила:
– Ты считаешь, что меня нельзя полюбить?
– Нет… ну почему же… Разумеется, можно… Просто все как-то неожиданно… Ты могла бы меня поставить в известность раньше, и я…
– Я поставила тебя в известность тогда, когда сочла нужным, – резко оборвала его Кира и добавила: – Ты совершенно свободен, Саша. Давай попрощаемся!
– То есть… навсегда? – спросил Забелин, не в силах вырваться из многочисленных «то есть».
– Навсегда.
– И ты потом не пожалеешь?
– Думаю, что не пожалею. Но если даже моя новая семейная жизнь не заладится, к тебе, Саша, я больше не вернусь. Я теперь точно знаю разницу между любимой женщиной и нелюбимой. Лучше быть вообще одной, чем с тобой. Но меня любят, и я счастлива этим!
– Тебя-то любят… – многозначительно произнес Забелин и, пристально глядя ей в глаза, спросил: – А ты-то? Ты его любишь?!
Кира наконец улыбнулась, не сдерживая своего счастья. И ей не пришлось даже отвечать. Забелин отвел глаза и глухо проговорил:
