автомобилей и серый фургон с красной полосой посередине и эмблемой известной силовой структуры, на которых было отчетливо написано «Росгвардия».
— Ну, вот и все, — разочаровано произнес Пронин.
— Да ладно тебе, Антоха, я уверен, твой фарт нам поможет, — подбодрил Кобелев и улыбнувшись, подмигнул товарищу.
— Нас просто слили в унитаз, — расстроилась Пушкина, — и кто? Сам Папа! Не верится, что это происходит с нами.
У фургона открылись двери, появился полицейский спецназ.
— Опуститься на колени! Руки за голову! Живо! — через громкоговоритель раздался мужской голос.
Глава 7: В поисках правды
Ирина сидела за столом и взволновано потирала руки. Она никогда не думала, что может оказаться здесь в роли обвиняемой. Обычно ловить преступников было ее задачей, ее обязанностью. «Интересно, о чем будут меня спрашивать? Как мне лучше поступить? Лгать или говорить правду? А вообще, есть в этом хоть какой-то смысл?», — Ирина хаотично отрабатывала свои мысли. В голове девушки преобладал сплошной бардак, она была в замешательстве. Осознание того факта, что Папа предал и подставил их, повергло ее в шок. Столько лет совместной работы, а на деле оказалось, что работала с преступником. Этого просто не может быть.
В небольшом мрачном помещении, где находилась Ирина, включился дополнительный свет. Входная дверь отворилась, и через порог, друг за другом, прошли два человека представительного вида. Это были незнакомые Ирине люди, оба в строгих черных костюмах, с начисто выбритыми лицами и прической в стиле полубокс. «Скорей всего, ищейки из Москвы приперлись», — подумала Пушкина. Один из следователей, что выглядел намного старше своего напарника, сел напротив девушки и открыл принесенный с собой планшет. Второй прислонился спиной к стене и пристально смотрел на Ирину. Девушка задумчиво встретила его взгляд, а затем посмотрела чуть выше, на маленькое прямоугольное окошечко, прямо под потолком. Снаружи стемнело, второй день пребывания в изоляторе подошел к концу.
— Капитан ФСБ, Коршунов Макар Петрович, — представился следователь, и повернулся в сторону своего коллеги, — старший лейтенант Мастерских Федор Александрович. Ирина Сергеевна, не буду ходить вокруг да около, скажу прямо, — развернул он к Пушкиной дисплей своего компьютера, — прочитайте, пожалуйста.
— Хм… — улыбнулась девушка, только начав знакомиться с предоставленным текстом. — Вы хотите, чтобы я сдала своего друга и тогда обвинения с меня снимут. Но ведь измазаться в наркотике это не значит их употреблять или…
— Послушайте, уважаемая, — влез в разговор Мастерских, — трое наших людей в больнице, двое из них в тяжелом состоянии!
— Так это были…
— Представьте себе, да, — прервав ее подтвердил тот. — Прошла информация, что несколько оборотней из вашего участка подрабатывают, продавая наркотические средства. Что вам пообещал Пронин? Времена сейчас вроде как не девяностые, такие дела так легко не проворачиваются.
— А вам откуда знать? Тоже баловались подобным?
— Ну-ну, зачем же дерзить, Ирина Сергеевна, — спокойно произнес Коршунов. — Мы же действуем в ваших интересах. Признаетесь, и вы свободны, а вашему другу немного скостят срок.
— Вы же красивая девушка. Вам бы четвертый раз замуж выйти и родить, наконец, — издевательски улыбнувшись, проговорил Мастерских.
Ирина опустила взгляд, всматриваясь в грязный стол. «Четвертый раз замуж говоришь?» — подумав про себя, разозлилась она. После последнего развода, Пушкина зареклась выходить замуж, так как, по ее мнению, это было бесполезное занятие. Поначалу кажется, со временем ты сможешь забыть того, о ком так долго мечтал, кого хотел видеть рядом с собой всю свою жизнь. Но после первых бархатных совместных лет ты остываешь и невольно начинаешь сравнивать привычки, недостатки, характер и т. д. Особенно, когда в семье ставится вопрос о детях. Доктора говорили мужчинам лучше стараться, и они старались, очень старались, но хитрость брюнетки все время брала вверх. В итоге — разговоры о лечении, скандалы, развод. Причина такого поведения девушки была проста и банальна, Ирине нужен был второй Антон или близко похожий на него мужчина. «Но так не бывает и никогда не будет, если только в сказке, но в этот придуманный мир мне никогда не попасть», — однажды призналась она себе. «Говорят, время лечит. Так вот, хрен оно там что лечит!», — под влиянием воспоминаний, еще больше вскипятилась она. На этой ноте Ирина прервала свои размышления и безразлично посмотрела на следователей. Те в свою очередь с ожиданием и интересом наблюдали за ней.
— А не пойдёте-ка вы двое в жопу? Там вам самое место! — злобно заявила Пушкина. — Может, ты хочешь жениться на мне? Сделать меня счастливой? — пристально посмотрела девушка на Мастерских. — Все друзья обзавидуются! Как вы заметили ранее, симпатичная мордашка, отличная фигура с достойными параметрами! — встав со стула, она демонстративно провела руками вдоль своего тела, от шеи до колен. — Молода еще, рожай не хочу!
— Так! Хватит! — выкрикнул Коршунов. — Ирина Сергеевна, вы же полицейская…
— Бывшая.
— Не имеет значение. Держите себя в руках. Вы же не какая-нибудь там девка с улицы.
— Откуда вам знать?
— Так, хорошо. Думаю, на сегодня достаточно. Надеюсь, вы подумаете над нашим предложением, а пока я попрошу отвести вас обратно, для того, чтобы вы остыли. Завтра, надеюсь, вы настроитесь и будете более позитивны.
Коршунов посмотрел на видеокамеру, расположенную скромно в углу, и положительно кивнул. По истечении нескольких секунд в комнату для допроса вошли два конвоира и сопроводили Пушкину в коридор. Старший следователь явно изменился в лице и не скрывал недовольства поведением своего более молодого напарника. А тот, так и не сдвинувшись с места, сконфужено провожал заключённую взглядом.
Вскоре Ирину доставили в камеру следственного изолятора, где вместе с ней пребывали ее товарищи. Она обвела их взглядом и, прижавшись спиной к стене, скатилась вниз, сев на корточки прямо у порога. Антон, сложив руки за голову, лежал на первом этаже двухъярусной кровати и мечтательно смотрел на железную сетку, слегка прогнутую под весом матраца, над собой. На такой же кровати напротив, лежал Алексей и безмятежно спал. Устало выдохнув, Ирина встала на ноги и подошла к кровати, где лежал Пронин. Воспользовавшись лестницей, она поднялась на второй ярус. Время было позднее, но нервное возбуждение после допроса отгоняло у девушки всякий сон. Оставалось только повернуться набок и смотреть на тень, изображавшую на полу большой клетчатый узор. Это лунные лучи пытались повторить форму решетки, заслонившей окно.
— Папу видела? — сквозь тишину раздался слабый голос Пронина.
— Нет. Только, двух ФСБэшников.
— А зачем он будет так рисковать и нас допрашивать? Он свое дело сделал, — заспанным голосом проворчал Кобелев.
После обмена короткими репликами повисла пауза и заново воцарилась тишина. Каждый пребывал в своих мыслях. Бежать было некуда, ловушка захлопнулась, оставалось уповать
