опять что-то замыслил, а мы и так в полной заднице…
— Антоха! Да мне плевать, что этот солдафон там себе надумал. У нас появился шанс свалить отсюда и попробовать доказать нашу невиновность, — в полном недоумении высказался Кобелев.
— Согласна, надо попробовать, — неожиданно поддержала Пушкина, — здесь нас все равно сгноят, а так, у нас появится возможность хоть что-то исправить, — задумчиво посмотрела она Антону в глаза, но в ответ ощутила лишь слабый энтузиазм.
Нагрызая яблоки, Алексей пристально смотрел на Антона и нарочно чавкал. Тот, поддавшись давлению, взял фрукт и лениво начал его надкусывать, тем самым показывая, что он не верит в успех задуманного мероприятия. Ирина молча наблюдала за мужчинами и обдумывала действия как разрядить обстановку.
— Антоха, послушай, а тебе не кажется странным, что нас поселили всех вместе? Где это видано, чтобы в одну камеру заключали под стражу людей разного пола? — не унимался Кобелев, пытаясь достучаться до своего товарища. — Мне кажется… Ах ты ж, — прервался он, от резкой боли прикрыв рот рукой. — Как это вообще возможно сделать!
Через откусанную часть яблока был виден черный метал и маленький мигающий маячок. «Ха, а знания Антохи и не пригодились. Всего то, нужно было правильно попасть зубом», — сыронизировал Кобелев. В этот момент погас свет, и все погрузилось во мрак. Каждый невольно замер в темноте, ожидая чего-то. Дыхание сокамерников по камере было ровным и еле слышным. Вдруг послышался стук с наружной стороны стены. Звуки имели разный интервал, где-то повторялись со строгой очередностью, а где-то между ними прослушивалась короткая пауза.
— Так, быстро все к двери! — скомандовала Пушкина.
Оттащить кровать или стол, чтобы использовать для прикрытия, было невозможно, так как они были прикреплены к полу. Двигать можно было только тумбочки, которые, если произойдет взрыв, мало чем могли помочь. Оставалось прижаться к противоположной стене и ждать. По коридору уже вовсю разносилась ругань и вопли других заключенных. В ответ, со стороны охранников, раздались звонкие удары дубинками по кованым дверям. Конвой не спеша приближался, шум от перепалки становился все громче.
Оказавшись на перепутье, Антон, Ирина и Алексей не знали, как им поступить. С одной стороны, правоохранительные органы, с другой, непонятно кто за стеной. Ухов? Может быть! Но никто не был наверняка в этом уверен. Все изменилось, когда послышались глухие хлопки, и толстая бетонная стена, ровно вырезанная по краям, рухнула, открыв выход на волю. Оттуда, на фоне лунного света, показались черные силуэты экипированных вояк. Их лица были скрыты под специальными шлемами с забралом, а сбоку на уровне виска горели красные светлячки. У бывших полицейских резко обострились все инстинкты, подготавливая их к схватке за свою жизнь.
— Быстро, все в машину! Дважды повторять не буду! — сказал один из появившихся бойцов.
Вскоре, подъехал большой автомобиль. Из-за темноты, он был похож на черный квадрат, из которого тянулись тонкие, красные лучи. Один из них рисовал маленькую точку на лбу Алексея. Слегка струхнув и подняв руки вверх, он показал пустые ладошки. Но после еще одной команды от незнакомого бойца: «Тебе что, особое приглашение нужно?», быстро проследовал за своими товарищами и оказался внутри фургона.
В это время, дверь камеры открылась, и внутрь помещения вбежали пара охранников. От неожиданности они чуть застыли на месте и не успели вовремя достать свое табельное оружие. Вражеские пули еле слышным свистом сразили их обоих, ранив одного в ногу, а другого в плечо. Затем, неизвестные бойцы быстро забрались внутрь фургона и закрыли за собой двери. Машина резво рванула с места, и пассажиров сильно качнуло в сторону, но специальные поручни помогли им уберечься от падения и давки.
В салоне автомобиля сильно трясло, а хорошо слышимые с внешней стороны глухие тупые звуки держали всех в напряжении. Антон пытался присмотреться к своим соседям, сидевшим напротив. Тусклый оранжевый свет мало помогал ему в этом, но экипировку элитного армейского подразделения спецназа можно было рассмотреть хорошо. Пусть незнакомцы и не имели опознавательных знаков, на убийц, подосланных Генералом, они похожи не были. Вскоре колебания стали намного мягче, и мутное освещение сменилось на достаточно яркий, холодного оттенка свет. Наступила тишина, разбавляемая рычанием двигателя автомобиля.
Салон был оборудован восемью мягкими сиденьями, расположенными вдоль стенок от входных дверей, по четыре с каждой стороны. Алексей, как и Антон с Ириной сидел между спецназовцами и обескураженно оглядывался вокруг. Салон не имел окон и был обшит мягкой тканью белого цвета.
— Мужики, а куда едем? — нарушил молчание Кобелев, нервно улыбнувшись.
Спецназовцы и не думали отвечать, продолжая безмолвно сопровождать бывших заключенных, держа оружие готовым к бою.
— Ваш командир Ухов? — продолжил Пронин.
Как оказалось, это был правильный вопрос. Один из бойцов, сидевший напротив Антона, положительно кивнул ему головой. Увидев это, Алексей тут же расслабился и облокотился на спинку сиденья. Ирина же, уперев локти в колени и обхватив голову руками, вообще не проявляла интереса ни к чему происходящему. Путешествие при полном молчании продолжилось еще некоторое время, пока фургон не остановился.
— Приехали! — скомандовал спецназовец и открыл дверь наружу.
Антон, обменявшись многозначительными взглядами со своими товарищами, первым прошел к выходу.
— Думаю, местность вам знакома, дорогу найдете сами! — добавил военный и закрыл дверь.
Свет от луны, даже несмотря на позднее время, хорошо освещал округу. Местные окрестности бывшим полицейским и в правду были знакомы, даже узнаваемы.
— Какой-то замкнутый круг, — ухмыльнулся Кобелев, — как будто мы бегуны-марафонцы, не знающие дистанцию, сделали лишний крюк и вернулись обратно.
— Так, давайте оставим сарказм и побыстрее уберемся с дороги, — осматриваясь по сторонам, сказал Пронин, — Похоже, теперь здесь наше временное убежище.
Армейский внедорожник был уже совсем далеко. Он маленькой точкой двигался по шоссе, которое тянулось змейкой и уходило в даль, в глубину леса. Сделав последний вираж, машина скрылась за плавным поворотом.
В это время суток идти по тропинке было небезопасно, деревья стояли вокруг плотными рядами, загораживая и создавая своими ветками еще большую темень. Окружающая темнота не вселяла уверенности в выборе правильного пути, а скрип или треск, раздающийся то здесь, то там, еще больше навевал жути.
— Антон, — идя следом, прервала молчание Пушкина, — почему ты хотел остаться в СИЗО? Ты не веришь, что мы сможем разгрести это дерьмо?
— Верю, — после недолгой паузы ответил тот, — я не верю Ухову.
— Никто не верит, — вмешался Кобелев, идущий замыкающим, — но все же он выполнил твою просьбу. Да, этот солдафон еще тот хитрожопый тип, никто не спорит, просто нам нужно использовать каждую представившуюся возможность, чтобы засадить этих тварей, которые подставили нас.
— Какие мы стали
