Эмма резко встала. Она и сама не могла понять, что ее так рассердило. Киллоран и поведением, и речами стремился доказать ей, что он злодей — всегда и во всем, и у девушки не было оснований не верить этому. И все-таки она надеялась услышать от него хоть одно доброе слово. Глупо, что и говорить.
— Ни то, ни другое, ваша светлость, — она сделала несколько шагов к выходу, стараясь держаться подальше от Киллорана.
Ей уже следовало бы знать его лучше… Мгновение, и рука графа сжала ее запястье.
— Значит, танцуем, — сказал Киллоран так, словно минуту назад она согласилась.
Да, спасения от него нет.
Боли девушка не чувствовала, однако ее рука была словно в тисках. Ей пришлось последовать за Киллораном.
Им никто не играл, никто не напевал мелодию. В зале стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом платья Эммы. Мерцание свечи наполняло полумрак причудливыми тенями, которые танцевали вместе с ними. Эти призрачные гости парили над их головами, следовали по пятам и подражали каждому их движению.
В ответ на насмешливый поклон Киллорана Эмма склонилась в нарочито торжественном реверансе. Девушка замерла в этом положении, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Без музыки их безмолвный танец казался невероятно, пугающе интимным. Он заставил девушку вспомнить то, что шепотом рассказывала ей старая Герти. О сплетенных в порыве страсти телах и многом другом…
Холодные пальцы Киллорана коснулись ее подбородка. Граф заставил ее поднять голову.
— И танцуешь ты хорошо, — заметил он. — Быстро все поняла.
Как ни странно, в словах его не слышалось привычной насмешки. Киллоран продолжил ее хвалить:
— Природа щедро наделила тебя грацией.
Эмма, все еще в реверансе, смотрела на графа снизу вверх, словно завороженная его пристальным взглядом. А затем, едва ли не против своей воли, она опять склонила голову и прижалась щекой к его руке.
Граф легонько пробежал пальцем по ее губам, и Эмма затрепетала. Было что-то волшебное в этом мгновении: слиянии взглядов, прикосновениях… Девушка замерла в тревожном ожидании. Ей казалось, что сейчас произойдет нечто такое, что изменит в ее жизни все.
Киллоран наклонился к ее лицу. За мгновение до того, как его губы коснулись ее губ, Эмма закрыла глаза. Ее захлестнул поток новых, неизведанных ощущений.
Еще бы мгновение, и она бы просто рухнула — упала на пыльный паркет. Киллоран оторвался от ее губ в тот самый момент, когда поцелуй стал особо страстным, и удержал от падения — в прямом и переносном смысле слова.
— Мой тебе совет, Эмма, — голос графа звучал холодно. — Если будешь флиртовать во время танца, не забывай о равновесии. И от поцелуев лучше воздержаться, пока ты стоишь реверансе.
— Я не знала, что танец заканчивается поцелуем, — в эту минуту она ненавидела Киллорана всем сердцем.
— Иногда это действительно случается. Всегда нужно быть готовой.
С этими словами граф пошел к выходу из зала. Эмма молча смотрела ему вслед. Канделябр он оставил на клавесине, а сам растворился в полумраке коридора с привычной уже Эмме грацией хищного зверя. Девушка вдруг почему-то подумала, что Киллоран торопится убежать от нее, потому что не уверен в своей холодной циничности, однако она сочла это фантазиями.
Ему с ней просто неинтересно.
Эмма коснулась своих губ, все еще хранивших тепло его поцелуя. Что-то сжалось у нее в груди — странное ощущение, не имевшее ничего общего с тем, что корсет платья сразу показался ей излишне жестким. Нет, граф Киллоран не может заинтересоваться такой девушкой, как она.
А вот он вполне может стать причиной ее гибели.
Когда Киллоран вышел из бального зала, поблизости не было никого из слуг, и графа сие порадовало. Окажись сейчас кто-нибудь на его пути, и он мог бы сорваться.
Добравшись наконец до своей спальни, Киллоран с изумлением понял, что его все еще сотрясает нервная дрожь. Что за нелепость! К желанию отомстить Джасперу Дарнли теперь соединилась страсть к этой рыжеволосой девице, и он сам затрудняется ответить на вопрос, какое из этих двух чувств сильнее.
Ну с какой стати он поцеловал Эмму? Киллоран уже и не помнил, когда в последний раз его губы касались других губ. Ласки такого рода давно стали ему чужды. Но эта девушка смотрела на него так доверчиво, так явно ему сочувствовала, что неизвестно откуда на него нахлынули, казалось бы, давно забытые эмоции и желания, далекие от плотских. Разум его умолк, и тело молчало….
Тем не менее, ощутив тепло ее губ, тело проснулось. Еще секунда, и он повалил бы ее на пол прямо в этом зале и взял прямо там… Но здесь вслед за телом подал голос разум.
Плохо даже не то, что он поцеловал Эмму. Печально то, что этот поцелуй разбудил у него такое желание, и Киллоран задумался, не проще ли будет убить Джаспера Дарнли, например, на дуэли? Повод всегда найдется.
Граф в ярости стукнул кулаком одной руки о другую. Нет! Это решение слишком просто. Для того чтобы воплотить его в жизнь, не надо было ждать десять лет. К тому же, если он позволит Джасперу просто умереть, не испытав тех мук, что выпали на долю его самого, Киллорана, его по-прежнему будет преследовать призрак неотомщенной Мод. Сколько раз он повторял себе, что готов заплатить любую цену, чтобы навсегда избавиться от этого! А тут речь идет всего лишь о том, чтобы пожертвовать мимолетным — да-да, мимолетным! — увлечением. Конечно, он устоит перед этим соблазном. Что ему медово-карие глаза, грива рыжих волос и не по-девичьи роскошное тело Эммы Браун?
Краем глаза Киллоран уловил в зеркале свое отражение. Сейчас он на самом деле был похож на дьявола. Этакий искуситель, подумал граф и усмехнулся. Ему бы самому устоять перед искушением!
На столике около его кровати всегда стояла бутылка бренди, и Киллоран налил себе любимого напитка. Он выпил его одним глотком и тут же наполнил стакан снова. Нужно было заглушить это неуместное чувство… Все, что так или иначе связано с Эммой, нужно немедленно искоренить. Эта девушка напоминает ему о том, что он давным-давно потерял… О том, к чему предпочел повернуться спиной. Сейчас не он, а она искушает его. Искушает своей добротой и невинностью, и за это Киллоран готов был возненавидеть Эмму.
Нужно отдать ее Дарнли, причем отдать невинной.
Что ни говори, а к этой девушке его влекла не только внешность, но и ее безусловная чистота. Если Киллоран не устоит, она уже не сможет стать для него орудием мести заклятому врагу.
Ну нет! Он не безмозглый юнец, который не может устоять против своих желаний! В конце концов, если он не обуздает зов плоти, на него всегда готова откликнуться леди Барбара. Может быть, ей бы хотелось, чтобы все прошло по ее сценарию, но сие уже другой вопрос. Киллорана это волновало меньше всего.
