Киллоран ожидал, что Эмма снова упрямо заявит, что она ему не кузина, и был едва ли не разочарован, когда она этого не сделала.
А вот на его руку девушка опереться не спешила. Эмме явно не хотелось прикасаться к нему. Киллоран счел это весьма многообещающим.
Эмма чувствовала себя очень скованно. Сегодня она опять была в центре всеобщего внимания. За столом кто-то разглядывал ее искоса, а кто-то чуть не в упор. При этом два-три слова ей сказали очень немногие. Киллоран сидел очень близко к ней, часто прикасаясь плечом, и это нервировало Эмму. Она понимала, что граф ее компрометирует.
После ужина все пошло еще хуже. Музыкальный вечер показался ей ужасным: тенор фальшивил, сопрано не успевала за баритоном… Эмма с Киллораном сидели словно на острове, все места вокруг них пустовали. Девушка страдала и от этого, и от мысли, что Киллоран наверняка привел ее сюда, преследуя определенную цель. Радовало ее одно — здесь не было лорда Дарнли. Остальное — завуалированная враждебность и открытое любопытство гостей леди Селдейн — радовать не могло.
Очередная фальшивая нота заставила Эмму поморщиться. Киллоран усмехнулся — так, во всяком случае, ей послышалось.
— Те, кого пригласила леди Селдейн, не оправдывают твоих надежд, это видно, — прошептал граф, почти касаясь губами ее уха. — Может быть, споешь сама?
— Нет! — Эмма чуть сознание не потеряла от такого предложения.
— Наверное, правильно. Сие шокирует общество еще больше, чем то, что мы сидим сейчас так близко друг к другу, — с этими словами Киллоран придвинулся к ней еще ближе, так что его губы скользнули по ее щеке.
По залу пронесся возмущенный вздох.
Граф делал это намеренно, ибо мало что доставляло ему такое удовольствие, как возможность эпатировать общество. Небрежным движением он убрал с шеи Эммы рыжие локоны, так что со стороны могло показаться, будто он ласкает девушку. Свое кресло он еще в начале вечера вплотную придвинул к тому, на котором сидела Эмма, и теперь она чувствовала прикосновение его ноги, а все остальные его видели.
— Перестаньте, — прошипела она, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Что подумают люди?
— Они подумают то, что мне нужно, детка, — ответил Киллоран. — На это я, собственно, и рассчитывал.
Эмма попыталась отодвинуться подальше, но граф под прикрытием пышной юбки зацепил туфлей ножку ее кресла. Теперь она оказалась словно прикованной к Киллорану. В зале громко играла музыка, соловьем заливалась сопрано, а Эмма Ланголет вдруг поняла, что готова разрыдаться.
— Вы ведь говорили, что ваша мишень — лорд Дарнли… — едва сдерживая слезы, прошептала она. — А этого человека здесь нет…
— Это не имеет значения. Дарнли все передадут. Не упустят ни одну подробность.
Пальцы его вновь скользнули по шее Эммы, и зал опять возмущенно вздохнул. Руки у Киллорана сильные, девушка уже прекрасно знала это, но в его прикосновениях не было ничего грубого. Они мучили Эмму, изводили ее, вгоняли в краску… но были сладостны.
Уж лучше бы наоборот! Боль бы она перетерпела. На грубость не обратила бы внимания. Но ощущать сию уверенную ласку, чувствовать на себе нежные взгляды Киллорана и знать, что все это делается для того, чтобы люди увидели, подумали что надо и передали свои соображения этому мерзавцу — лорду Дарнли, понимать, что она не более чем пешка в какой-то игре, было невыносимо.
Она не смогла сдержать приглушенный всхлип, и Киллоран вдруг замер. Он смотрел на Эмму, и в этом взгляде не было ни привычной насмешки, ни холодного любопытства. Девушке показалось, что граф видит ее впервые в жизни, и если бы она не полагала, что уже хорошо знает Киллорана, наверняка бы решила, что в нем пробудилось раскаяние.
Но все это длилось всего одно мгновение. Киллоран погладил «кузину» по плечу. Эмма непроизвольно сделала движение, чтобы вскочить с кресла. Граф властно удержал ее, не дав подняться, и бедняжка невольно закрыла глаза, не в силах противостоять этому публичному унижению.
— Киллоран, ты чудовище! Эпатируешь моих гостей! — возмущенный женский голос она услышала, уже почти потеряв сознание.
Эмма открыла глаза и увидела перед собой необъятных размеров старую даму в платье, совсем не соответствующем ее возрасту.
— Ты компрометируешь свою… кузину!
Граф отодвинулся от мнимой родственницы.
В глазах его снова появилась насмешка, а по губам скользнула улыбка.
— Неужели? — Киллоран словно был удивлен. — Вы уверены в том, что говорите, леди Селдейн?
— Уверена. Как и в том, что, кроме меня, тебе этого никто не скажет, — женщина села в кресло рядом с Эммой и ласково посмотрела на нее. — Представь меня и оставь нас. Я вижу, что мои музыканты не произвели на тебя впечатления, Джеймс. Иди в курительную комнату.
— Эмма, это леди Селдейн, хозяйка дома. Леди Селдейн, я рад представить вам мою… м-м-м… родственницу. Мисс Эмма Браун.
— Значит, родственница… — леди Селдейн неаристократично хмыкнула. — Интересно, с какой стати ты нарядил ее в черное? Это ведь твой выбор, Киллоран? Спору нет, мисс Браун идет черный цвет. И ее наряд прекрасно сочетается с твоим, Джеймс. Но не слишком ли сие явно?
— Вы очень проницательны, леди Селдейн, — слегка поклонился Киллоран. — И очень откровенны, но в данном случае сделали ошибочный вывод. Видите ли, дело в том, что моя дорогая кузина недавно понесла тяжелую утрату.
— Вот как? — подняла брови хозяйка дома. — И кто же у вас умер, мисс?
— Дядя, — скорбно ответил за Эмму Киллоран. — Ее обожаемый дядя. Его убили на постоялом дворе в окрестностях Лондона около месяца назад. Для бедной кузины это стало тяжелым ударом.
Больше всего «бедной кузине» сейчас хотелось прикончить и этого «родственника». В его словах она слышала откровенную насмешку, хотя и достаточно далеко запрятанную, но не только. Было в них и предупреждение. Да, он спас ее, и не один раз. Но это не значит, что так будет продолжаться вечно.
— Печально, что и говорить, — согласилась леди Селдейн. — Значит, мисс Браун в трауре… Но это не помешало тебе, Киллоран, привести ее ко мне на музыкальный вечер, а вчера к Дарнли. У меня нет ни малейших сомнений в том, что ты задумал какую-то интригу, — она стала обмахиваться ярким, под стать платью, веером. — Ну, раз ты не желаешь идти в курительную, я приглашаю твою кузину посмотреть мою коллекцию фарфора. Пойдемте, милочка. Заодно поговорим о вашем… родственнике.
— При мысли о том, что вы поведаете Эмме, мне делается страшно, — сказал Киллоран, но испуганным он не выглядел.
Леди Селдейн округлила глаза.
