Солнце совсем опустилось к горизонту, и до ночи было недалеко, а они все сидели за столиком в кафе, окруженные незнакомыми людьми, говорившими на чужом языке.
Ночь наступила внезапно — в Мексике нет долгих сумерек.
Когда вспыхнули фонари, она твердо сказала:
— Пора возвращаться в отель.
Авеню Хуарес в свете уличных фонарей казалась иной. Ночной город всегда имеет другое лицо. Повсюду вспыхивали пестрые рекламы, переливаясь и сверкая.
— Где же теперь можно найти этого Стина? — вдруг спросил Петер. — Может быть, следовало бы его повидать. Сейчас он уже, наверное, согласится рассказать кое-что о Нево.
— Уж не хотите ли вы прямо сейчас отправиться к нему? — спросила она озабоченно. — В такое время небезопасно бродить по портовому району. Не советую вам этого делать.
Ее спутник рассмеялся.
— Откуда такой страх? Ведь здесь нет улицы, ведущей к Западной набережной!
— Не говорите так, — ответила она. — Портовые города везде одинаковы. До сих пор Стин жил в общежитии моряков Хосе Акилла на улице Виго. Будет лучше, если вы пойдете завтра днем! — И более тихим голосом добавила: — Тогда я могла бы показать вам дорогу.
— Ни к чему это! Я пойду к нему один. С ним-то я сумею справиться.
Они распрощались перед ярко освещенным подъездом отеля, в котором она жила, договорились о времени и месте завтрашней встречи.
31
Под парусиновым верхом старомодного «форда», предохраняющим от солнца, освежающе веял встречный ветерок, уменьшая невыносимый зной, который словно мерцал в воздухе и давил на высушенную землю.
Шофер, казалось, считал своим долгом мчаться через все рытвины и препятствия с наивысшей скоростью. На поворотах Петер Тербовен и Норрис должны были крепко держаться, чтобы не быть выброшенными на стены из кактусов и агав, которые окаймляли так называемую улицу. Кактусы, выше человеческого роста, стояли, словно причудливые мифические герои, сверху донизу усеянные острыми шипами.
Петер и его спутница проделали длинный и утомительный путь от западного побережья Юкатана, вверх по Рио-Мамантель через Сан-Антонио, в этой взятой напрокат туристской машине. Пользуясь самодельной картой своего отца, Петер считал, что если приложить силу, то из ближайшего местечка можно будет пешком сравнительно легко достичь руин древнего города.
Молодой Тербовен надеялся нанять в этом местечке кое-кого из местных жителей в качестве проводников.
Шофер снова сделал резкий поворот. Внезапно перед ними появилась маленькая, покрытая листвой хижина. Сразу за ней они увидели несколько других хижин, скрывавшихся в тени крупноветвистых древних деревьев-велика-нов.
На вопрос Петера шофер усердно закивал головой.
— Si, Si, senor![1] Мы приехали. Это Реалес.
— Здесь есть гостиница? — снова спросил Петер, разочарованно рассматривая бедные хижины и открытые загоны для скота.
Шофер снова кивнул и, не снижая скорости, продолжал мчаться мимо домов, которых становилось все больше и больше.
В тени домов и огромных деревьев дремали мексиканцы в ярких цветных одеждах.
На дорогу высыпали полуголые ребятишки. Собаки свирепо пролаяли вслед машине.
В следующее мгновение машина остановилась перед большим белым каменным домом с двумя широкими тенистыми верандами.
Одетый во все белое креол встретил их с таким радушием и сердечностью, словно перед ним были его долгожданные друзья. Прибывшие получили две комнаты в задней части дома с выходом на террасу. Комнаты были затемнены, и в них царила приятная прохлада.
Когда Петер снова вышел из комнаты, он с удивлением увидел, что перед гостиницей и вокруг машины уже собралась толпа любопытных. Все свое внимание она уделяла редкому для здешних мест событию — приезду двух иностранцев; с завидным спокойствием все собравшиеся смотрели на Петера, словно ожидая от него чего-то.
— Не часто нас здесь посещают иностранцы, — с приветливой улыбкой заметил хозяин гостиницы, который вышел вместе со своим гостем. — Мы находимся на самом краю цивилизации. Дальше начинается необозримый девственный лес, — добавил он и широким театральным жестом показал в сторону гигантских деревьев.
Петер кивнул.
— Именно этот лес меня интересует, поэтому я и приехал сюда.
— Вот как?! — с явным удивлением протянул хозяин гостиницы. — Странное совпадение! Несколько дней назад сюда приехал один американец, которого тоже интересовал этот лес.
Петер насторожился.
— Он тоже живет у вас?
— Нет! — Хозяин небрежно махнул рукой. — Он остановился у Перейры, хотя его дом намного хуже моего.
— Он что, ботаник? — продолжал допытываться Петер.
— Мне очень жаль, но я не могу сказать. Люди, остановившиеся у Перейры, меня не интересуют.
Тербовен решил на следующее утро все узнать об этом американце.
— Скажите, я могу найти здесь надежного человека, который хорошо знает лес? — спросил он, меняя тему разговора.
— О, ну, конечно! У нас здесь многие хорошо знают лес и не раз уже были проводниками. Например, Карло Рендес, который всегда привозит почту через Рио-Пинто. Нуньес Олива тоже наверняка не отказался бы быть вашим проводником.
— Мне нужен человек, который хорошо знает район Рио-Бравос.
— В таком случае, надо поговорить с Моро Паручо… только с ним, — задумчиво произнес хозяин гостиницы. — Но он индеец, и не с каждым пойдет.
Петер его не понял.
— Да, да, с янки, например, он не пойдет ни в коем случае. Он их ненавидит. Но ведь вы — европеец.
— А что вообще за человек, этот Паручо?
— Он лучше всех знает лес. До самого Гондураса и тихоокеанского побережья. К тому же, он — лучший охотник из всех, кого я когда-либо встречал. Его пуля никогда не летит мимо цели. — Он нагнулся к Петеру и зашептал: — Паручо очень похож на людей тех древних индейских племен, которые строили в лесах древние города, сейчас уже погибшие и разрушенные. Он…
В этот момент к ним подошла Норрис, и собеседник Петера тотчас же замолчал.
— Я пошлю Педро узнать, в городе ли сейчас Моро Паручо. Сегодня вечером я уже смогу дать вам ответ. — Он снова стал лишь предупредительным хозяином, от его доверительной таинственности не осталось и следа. — А договариваться с ним вы будете сами, — добавил он.
Петер кивнул и коротко поблагодарил его. Он условился со своей спутницей совершить прогулку, чтобы познакомиться с местечком, и она уже была готова к этой прогулке.
Во время их совместного путешествия из Веракруса в Реалес Петер неоднократно имел возможность убедиться, что нашел в Норрис ценного и надежного товарища. С того самого дня с Веракрусе он сам себя не узнавал. И теперь, когда он шел вместе с ней по пыльной улице, окруженный толпой ребятишек, которые удивленно глазели на них, с шумом и криками сопровождая их от самой гостиницы, — теперь его снова охватило глубокое и радостное чувство.
