Эдмунд пожимает плечами:
— Твой отец не согласился на эту сделку. Он вынудил меня обручиться с тобой в обмен на сохранения тайны Дома Галленов.
— Ты такой прямолинейный, дорогой...
— Не вижу смысла скрывать того, что мы оба знаем. Да и хоть наш брак и навязанный, я смог полюбить тебя. Точнее, ты заставила себя полюбить.
— Какой ты грубый, дорогой. В тебе ни капли романтики, одна политика...
— Я эйр западных провинций королевства первых людей, Эльвина. А уж потом супруг. Никогда этого не забывай. Ты была предназначена нашему покойному королю, но твой отец передумал в последний момент и отдал тебя мне, а не старику. Вы знаете, какое напряжение из-за этого возникло в нашем королевстве. Если бы наследный сын короля был чуточку не так мудр, то всё могло обернуться междоусобицей.
Эльвина миловидно хихикает. Так, что Эдмунду приходится сдерживать сентиментальную дрожь. Сколько времени она училась этому смешку, стоя у зеркала? Неделю? Месяц? Десять лет? Для эльфов время воспринимается по-другому. Человек может через час устать читать унылую книгу, а эльф не оторвется от нее несколько лет. И только вызубрив ее наизусть, поймет, что немного утомился. Ужасающее качество...
— Ты слишком драматизируешь, дорогой. Кто будет воевать из-за женщины?..
— Вы, эльфы, прекрасно знаете кто. Глупцы. И так бы и случилось, если бы...
Эдмунд прерывается. Но Эльвина продолжает за него:
— Если бы король, которому я была предназначена, неожиданно не скончался на охоте, да? Его наследник хоть и затаил обиду, но, как ты говоришь, проявил мудрость. Он не стал затевать с тобой конфликт из-за невесты отца. Скажи мне, дорогой, это же ты убил немощного короля? Он был стар, очарован мной и вполне мог развязать с тобой гражданскую войну. Но ты этого не допустил, да?
Эдмунд слегка приподнимает бровь:
— Какой смысл в таких вопросах, Эльвина? Давай считать, что эльфам просто не удалось сыграть на человеческой слабости и сейчас в королевстве людей хоть и шаткий, но мир. Я всё еще жив, а ты... — Эдмунда позволяет себе легкую улыбку, проводит ладонью по голове Эльвине: — Остаешься моей супругой дольше, чем эльфам хотелось бы. Разве не прекрасно, что я до сих пор с тобой —дочерью одного из самых влиятельных эльфов из Коалиции Высших Рас. Насколько я знаю, за последние семьсот лет я первый человек, удостоенный брака с такой важной особой.
Краткий миг, но Эдмунд его замечает. Эльвина слегка сбивает дыхание. Он долгие годы изучает дыхание своей супруги. Это единственное, на чем можно её подловить.
— Дорогой, — она поднимает взгляд. — Я знаю, что ты мне не веришь, но я долго живу и время, проведенное с тобой — самое счастливое.
— Это взаимно, любимая. Но я давно хочу извиниться. Я помню, какие строгие правила у эльфийской аристократии насчет сохранения девственности. Жаль, что у меня были женщины до тебя и я не смог отплатить тебе взаимностью. Тысячи лет ты берегла свое тело для достойного эльфийского мужчины. Возможно, даже для Хранителя Корней Великого Древа. Но... — Эдмунд еле сдерживает улыбку. -...из-за политических игр твоего отца мы оба оказались рабами обстоятельств. Прости меня.
Едва уловимое дыхание Эльвины срывается дважды. Первый раз за пятнадцать лет Эдмунд видит, что ее что-то настолько задевает. Вот только никто другой этого бы не заметил.
Прекрасная эльфийка расплывается в улыбке, которую невозможно назвать нелюбящей:
— Не извиняйся, дорогой. Давай опустим эту тяжелую тему. Ты ведь уже понял, что твоя хитрая и коварная супруга пришла не просто так.
Эдмунд кивает:
— Разумеется. Римус, верно? Тебя опять волнует мой неотесанный первенец-бастард?
Эльвина встает, специально подобрав подол повыше. Ее белоснежные бедра почти светятся. Но Эдмунд не ведется.
— Да, дорогой. Я слышала, что он смог пройти в тронный зал...
— Почему тебя это интересует?
— Меня тревожит, что из-за этого твое мнение о нем изменилось.
Как всегда, прямолинейна. Эдмунд всегда ценил в ней это качество и иногда отвечал взаимностью, хоть и понимал, что это может быть ловушкой. Обычно эльфы не разговаривают, а философствуют и намекают. Деловые переговоры с ними всегда превращаются в какую-то дешевую сказочную перепалку, где каждое слово можно додумывать в трех смыслах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Он не открыл дверь самостоятельно. Ему помог капитан Торн. Мое мнение о Римусе не так легко изменить.
Черные губы Эльвины изгибаются в непонятную улыбку:
— Нашему сыну Эрмину не должно ничего угрожать, дорогой. Он не... твой первенец.
Эльвина спокойна, но Эдмунд всё понимает. Римус — болезненная семейная тема. Много лет супруга нервничает из-за него. Понимает, как много потеряла, обручившись с Эдмундом. Поэтому сейчас всё, что ей остается — укрепить этим браком эльфийскую власть в землях людей.
В Доме Галеннов еще никогда не было наследников эльфов. Это огромная сложность, как ни посмотри. Во-первых, люди не любят эльфов и им не нравится, что полуэльф будет у власти после смерти Эдмунда. Но стоит признать, Эрмин молодец и хорошо поработал над своей репутацией. Во-вторых, на Эдмунда давят аристократия Меруноса. Они косо смотрят на Дом Галленов, считая их прихвостнями эльфов, как-то замешанных в смерти предыдущего короля.
А Римус... Эдмунд никогда не воспринимал его всерьез. Совершенно бесполезный, умеющий только пить и развлекаться, позоря Дом. Но он единственный его сын-человек. Других детей у него уже не будет. Эдмунд стал бесплоден после рождения второго полуэльфиского ребенка — Кейт. И он подозревает, что это бесплодие не взялось из ниоткуда...
Так что благодаря Римусу эльфы немного побаиваются за свое влияние. Поэтому Эдмунд держал его в замке и терпел выходки. Но не показывал, что он имеет хоть какую-то политическую ценность. Да, наследником Римуса не сделать — это разрушит Дом, не говоря уж про то, что отец Эльвины такого не простит. Эдмунд давно смотрит на Римуса сквозь пальцы и держит на всякий случай, не слишком переживая за его безопасность. Он важен лишь как небольшой сдерживающий фактор.
Вот только эльфы это понимают и, похоже, начали действовать. Эрмин месяц назад стал совершеннолетним по меркам людей. Теперь он официальный наследник. Эдмунду достаточно было на день покинуть по делам замок, как связь в родовой печатью Римуса пропала и он ввязался в непонятную историю. Несложно догадаться, что тут что-то нечисто.
Эдмунд позволяет себе поморщиться:
— Тебе не стоит о нем переживать, Эльвина. Он бастард и ты знаешь меня — я не могу передать власть такому, как он. Эрмин меня устраивает. Я не против, если наш Дом станет первопроходцем в отношениях двух рас.
И это чистая правда. Эрмин хоть и с рождения под опекой матери-эльфийки, но и Эдмунд над ним втайне поработал. Парень не опозорит Дом, хоть и будет крайне лоялен к эльфам. Но это даже к лучшему. Первый Дом в Варгоне, который сблизит людей и эльфов. Или... подомнет под них весь человеческий род...
Эльвина улыбается. Эдмунд знает эту улыбку. Она видит тень замешательства в супруге:
— По замку ходят слухи, что ты вычеркнул Римуса из родовой книги. Теперь он никто. Я никогда этого не просила. Достаточно было вписать его ненаследственность, а не лишать имени.
— Да, так и есть. Парень очередной раз опозорил Дом. Больше терпеть его я не захотел. Не вижу радости на твоем лице. Разве ты не ненавидела его?
Улыбка на лице Эльвины становится чуть шире:
— Ненавидела? Вовсе нет, дорогой. Скорее я испытывала... жалость к этому несчастному существу. И недоумение, почему он раньше не был лишен прав на наследование... Ты терпел его до последнего. Но что если бы что-то случилось с Эрмином? Тогда Римус стал бы главой Дома. Разве ты этого не боялся, муж?
— Очень сомневаюсь, что его бы приняли при дворе. Бастард-пьянчуга во главе Дома? Ты плохо знаешь людей, Эльвина.
— Я отлично знаю людей. В вашей истории нередко на тронах восседали немыслимые глупцы. Вы живете недолго и меняете королей, как перчатки.
