И как вот, скажите на милость, конкурировать в таких условиях с вымышленным персонажем? Причем, что унизительно, Анчар Крой обычный человек, ну маг… немножко, но какие из человеков маги? Смех один.
А я вампир. Бессмертный властелин ночи, создание тьмы и ужаса.
Абыдна, да. Может, перестать зацикливаться на этой проклятой книжке?
Дождь, повинуясь моей мерзопакостной карме, кончился ровно в тот момент, когда я пришёл по нужному адресу. Наверное, это был настоящий заговор, потому что на балкон этого старенького двухэтажного дома тут же выперся мужик в майке, c заранее уставленной в небеса сморщенной желчной рожей. Кажется, он тоже с кармой был не в ладах, да и со всем остальным тоже. Ну так-то понятно, в Омниполисе расистов нет, но иметь фиолетовую кожу всё-таки не рекомендуется. Зашибут просто на всякий случай.
— Виктор Гоун? — спросил я у худого противного мужика в майке, стоящего на балконе надо мной. Таунхаусы, они же дома с отдельным входом на одного-двух хозяев, были довольно популярны в Омниполисе лет сорок назад.
— … а кто спрашивает? — проскрипел тот в ответ на редкость противным тоном, смерив меня долгим бесящим взглядом.
— Конрад Арвистер, — представился я, — Частн…
— Не знаю таких, — бросил этот гад и, развернувшись, ушел с балкона. Кажется, я ему не понравился еще с тех пор, как пялился на него и его друга-тролля после стрельбы в таверне, где чуть не расстался с жизнью отважный омниполисский гей Финнеас Гладстоун.
Лааадно. Меня предупреждали.
В принципе, я мог бы без особых усилий запрыгнуть на балкон и зайти в хату прямо вслед за невежливым хозяином, но это противоречило моему воспитанию. Вместо этого, выдавив из пальца каплю крови, я превратил её в пятёрку неистово машущих крылышками крипов… и отправил их по тому же маршруту. С заданием бестолково метаться под потолком и скрипуче орать. Это они умели в совершенстве.
Как звонок это сработало достаточно быстро. Через пять минут фиолетовый хрен уже стоял внизу, распахнув дверь, и мерил меня отнюдь не ласковым взглядом. Сняв свои клевые очки, я чарующе улыбнулся.
— Вампир! — с ни разу не затаенной нелюбовью выплюнул вредный старикан.
— Душный Акос, — хмыкнул я, глядя, как темнеет всей поверхностью кожи стоящий передо мной мутант, — Поговорим?
— То есть ты не от этого дрыги, Гладстоуна? — бровей у Виктора Гоуна не было, но место, где они должны были расти, поднялось в удивлении.
— Нет, я от Оргара, — мотнул я головой, — К тебе ведет много дорог, Акос.
— Сам ты акос, зови Виктором, — буркнул, морщась, он, — Заходи.
Душный Акос был именно тем, чем казался. Склочным, вредным и желчным типом, грубияном и выжигой. Такие обычно работают на заводах, сторожат кладбища, живут смотрителями маяков в тишине и безвестности, но Гоуну слегка повезло. Под его фиолетовой кожей в нужных местах росли большие металлические яйца, что позволило этому лысому пню в свое время зарекомендовать себя одним из лучших посредников в городе. Ему верили на слово все. Бандиты, рэтчеды, жулики, коммерсанты, банкиры, связанные с темными делишками. Верили гномы, полуэльфы, минотавры, орки и гоблины. Сложно не верить тому, у кого фиолетовая кожа. Ну где, в конце концов, он может спрятаться? В стране Фиолетовых Мужиков?
Гоун оправдывал доверие годами, от чего и оброс кучей связей, начиная от начальника Управления и заканчивая нетрадиционным угонщиком автомобилей.
— Крови нет, чай не предлагаю, выкладывай, чего хотел мудень, — коротко пояснил политику партии Гоун, приведя меня в относительно неплохую комнату, напоминающую кабинет. Книжные шкафы, стол, печатная машинка, лампа… всё как положено, но вот стоящий в углу продавленный диван предательски намекал, что на нем не снимают самое бюджетное в городе порно, а попросту спят.
Загадочно. Дом, судя по отсутствию каких-либо серьезных дверей кроме входной, целиком принадлежал Гоуну, но оставлял впечатление, что свои внушительные гонорары фиолетовый явно тратит не на собственный комфорт. Жилище было в меру скромным и в меру обветшалым.
— Что, прости? — переключился я на услышанное, но не воспринятое с начала, — Мудень?
— Ну да, — моргнул этот лысый кадр, — Мудень. Муу-день. Только не говори мне, что вы его в Управе прямо Оргаром кличите, не поверю.
— Я чувствую, что ваши уличные прозвища связывает какая-то душещипательная история…
— Если ты такой чувствительный, то почему до сих пор не почувствовал, что я готов тебя послать? — вновь поднял лысую бровь этот склочный тип, — Вампир, будь добр, разевай щебеталище только по делу. Коротко, ясно, звучно. Не я к тебе пришёл.
Вот же сучонок вредный.
— Мне нужно поговорить с рэтчедами, — выложил я карты на стол, — Не с нашими, обычными, а с другими. С глубинными. Знаешь о таки…
— Нет, — мрачно уронил Гоун.
— Нет? — переспросил я.
— Есть такое слово, — пояснил он, — В данном случае оно обозначает немедленный и категоричный отказ, решение не пересматривается. Что-нибудь еще? Или же одаришь меня радостью тебя больше не видеть?
Голова лихорадочно соображала, но как-то плохо. Полторы мысли бегали по кругу, кусая себя за хвост.
— Ладно, мой тугой и душный друг, — выдавил из себя я, — Тогда что насчет волчеров, чуть не убивших Гладстоуна?
— Они бы и меня мочканули, случись это на пять минут позже, — проворчал фиолетовый полугоблин, — Я об этом поузнавал, вампир. Их не существует.
— Что значит «не существует»? — не понял я.
— Вульферы, волчеры… — скривившись, начал нехотя объяснять Виктор, — Это же собаки. Не простые, а постоянно дичающие. Им необходимо друг с другом контактировать, цапаться, нюхать под хвостами, всё такое. Сечешь? Неоткуда в нашем городе высраться целой пачке собачьих жмуроделов. Все они на виду, все повязаны друг с другом. Максимум что волчата способны — это за звон отмудохать компанию орков. Причем еще вопрос кто кого. Так что, вампир, шансов, что нашего хитрозадого знакомого пытались грохнуть волчеры в тачке и с огнестрелом — равны нулю. Я отвечаю за эти слова.
— Спасибо и на этом, — выдохнул я, сразу разворачиваясь на выход, — Бывай.
— Вот так бы сразу, — проворчали мне вслед.
Короткий, но очень и очень информативный визит. Может показаться, что Виктор Гоун тупо отбрил меня, но это далеко не так. Он не информатор, он посредник. Причем, под этой гнусной лысой фиолетовой шкурой скрывается
