за последние сорок лет лишь троих уволили. Одного за нападение, двух за убийство. А ты со своей черной тетрадкой…
— Хм, интересно… — пробормотал я, топя нос в пиве.
— Да я! Да мне…! — внезапно возбудился Дарвин, — Да я с ним… Конрад, дружище, я просто хочу, чтобы он спал спокойно, и всё! Жизнь и так не подарок…
— Этого не будет, — жестко обрываю я, но прежде, чем глаза блондина и его спутницы наполнятся обидой, добавляю, — Даже если я сейчас соглашусь носить твоего старика на ручках — он об этом не узнает. Поймешь так… или разжевать?
Между ушами у моего собутыльника отнюдь не солома.
— Ты их специально запугиваешь, — мрачно кивает юный полугном, — У тебя хорошо получается. Даже слишком. Только вот ему совсем худо. Если его уволят, то он займет последнее место в клане. Самое последнее.
Грустно звучит. Видимо, этот гном и так невысоко летает, раз его сын сутками околачивается по городу в компании таких же неприкаянных личностей.
— Не потому, что это мне нравится, — кривлюсь я, а потом, пока опустошаю свою кружку, мне на ум приходит блестящая идея, которую я решаю реализовать немедленно, — Но расскажи-ка мне о своем бате. Имя, фамилия, должность, всё такое.
Грубер Дроготан действительно оказался птицей невысокого полёта, всего лишь младшим логистом. Парился он на этой должности уже без малого тринадцать лет, что и так больно пинало молодого гнома по самолюбию. А тут еще и такая напасть свалилась, озверевший от вседозволенности упырь, терзающий честный трудовой народ.
— Хм, а с чего бы младшему логисту так сильно бояться инспектора? — поинтересовался я.
— Так все боятся, — развел руками лидер неформалов, — Он даже кучу макулатуры домой привез, запер в спальне на замок, а сам спит в зале на диване. Над ним начальников знаешь сколько? Пять или шесть, все озверелые, тоже с ума сходят. Ты настоящий дурдом устроил!
Младший логист, которому доверили часть бумажного архива? Как интересно.
— А ты у нас, значит, Дарвин Дроготан, — решил я слегка сменить тему.
— Н-нет, — принимая новые кружки с пивом, мотнул головой мой собеседник, — Я Харгт. Дарвин Харгт. Без клана.
— Ты что, непризнанный⁈ — удивился я.
— Так вышло, — пожал плечами полукровка, смурнея еще больше, — Отец говорит, что введет в клан лет через пять, а пока меня, как бы, не существует. Ну, для его родни. Я не против, мне и так хорошо.
Чудеса нас поджидают на каждом углу. С этим придётся разбираться дополнительно. Младшие логисты с тайными детьми, имеющие целую комнату макулатуры с работы. Совпадение? Не думаю. Повезло? Возможно. В любом случае, Грубер Дроготан точно привлек моё внимание.
— Ладно, — выдохнул я, — Не хотелось бы отпускать вас с пустыми руками, скажу, что ближайшие три дня в «Ультроне» не появлюсь. Пусть твой батя спокойно выспится. Снотворного ему подсыпь или напои. Скажешь ему, что у Алисы вызнал про это. Годится?
Подтекст ясен: «мы договорились, что я не трону твоего папашу, но держи рот на замке». Дарвин облегченно кивает, а Лалатина, не менее облегченно выдохнул, утаскивает друга и любовника прочь из этого вертепа, полного зеленых и красивых тел.
Позже, через пару часов, я прослежу за спешащим домой из «Всех святых» отчелюбивым отпрыском, а затем даже вломлюсь к ним на хату, чтобы проверить те «бумажки», которые наш логист заховал у себя. Полугном с нервным батей будут спать мертвецким сном, а я — шариться у него в кабинете.
Только вот… ничего не найду. Точнее, найду, но слишком многое, чтобы уверенно узнать хоть что-то. Десятки тысяч копий транспортных деклараций, перевязанные бечевкой, лежали целыми стопками по всему маленькому помещению. Без системы, без подсказок, без крупного шрифта «незаконное перемещение». Не повезло. Передо мной в полутьме была явная копия архива «Ультрона», причем, небольшая её часть, но совершенно никак не пронумерованная. Копия ли? Надо будет связаться с Петрой…
Это получилось сделать куда раньше, чем я думал. Возвращаясь домой уже хорошо так за три часа ночи, я с удивлением обнаружил гномку, притаившуюся с бутылкой под сенью дерева, растущего на территории Каббази. Петра мрачно смотрела на мой дом, отхлебывая из горла. Вид у неё был потерянный и расстроенный, как у ребенка, оставшегося без сладкого и мультиков.
— Спит, сволочь, — неожиданно изрекла принцесса корпорации, переступив на неуверенно держащих её ногах, — Натворил дел… и с-спит. А я… тут. Не сплю.
Тяжело вздохнув, она оперлась рукой на забор моего соседа и учителя, а потом от души приложилась к бутылке. Я стоял сзади, чувствуя себя как минимум Ваккушем. Может, попросить учителя спилить это дерево? Под ним вечно какая-то дичь творится. Еще слегка смущают личики четырех зеленых сестричек, с любопытством палящие ситуацию из окон таверны. Свет в комнате, откуда они смотрят, орчанки погасили, даже я бы их не заметил, если бы на каждой из них не было светлых ночнушек. Меня, причем, девки видели прекрасно! Бежевый плащ такой бежевый!
И вот что делать в этой мелодраме?
— Сволочь ты, Конрад, — мрачно сообщила моему дому Петра, — Гад. Подонок. Шавка Управы. Кровосос!
Стою тихо. Не требуется трех сотен лет опыта, чтобы научиться читать тело и движения разумного существа, не подозревающего, что за ним наблюдают. Вовремя и плавно сделать длинный шаг, обтекая маленькую фигурку, которая, устав меня покрывать разными гадкими словами, уходит вдаль.
Не то чтобы я не могу или не хочу поступать иначе, просто представляю себе последствия. Окликни я бедную несчастную Кестер, находящуюся в столь уязвимом состоянии, то тогда, скорее всего, был бы секс. Либо прямо тут, под деревом, на глазах у четырех ехидных девок, либо в доме, где, напоминаю, существуют правила. А вот утешать ту, кто захотела поиметь Управление в пользу родного клана… зачем?
Это так не работает.
Нижний мир — это не только новый путь, не только сокровищница знаний, которую мы с таким удовольствием обворовываем, но это и инструмент контроля. Человеки. Короткоживущие, смертные, жадные, подлые и хитрые человеки. Мерзкие, жестокие, но и чудовищно изобретательные. Что бы не придумала Петра и Горго, какими бы они ловкачами не были, что бы там не задумали эти их Джарвисы — мы, в Управлении, всегда впереди благодаря связи с Нижним миром. Он — наша методичка, наш козырь, наша шпаргалка, позволяющая медленно и неумолимо, но
