очень даже душевный разумный. Насчет Гладстоуна он суетился и выяснял, так кто говорит о том, что просьбу своего старого знакомого (а то и друга), известного в некоторых очень узких кругах под кличкой Мудень, наш Душный Акос проигнорировал?
Нет, он мне отказал. Сразу. Что это значит?
Это значит, что Виктор Гоун уже под контрактом с этими рэтчедами.
С неба вновь зарядил дождь, а я шевелил ботинками, интенсивно обдумывая услышанное. Вульферы, которых не существует. Рэтчеды, которые очень плотно и очень тайно шуршат по городу. Гномы, у которых внутренний цугцванг прямо в корпорации с Управой, ищущей кому бы вставить неструганный дилдо. И везде затык. Там затык, тут затык. Да я и сам затык, которого Муудень натравил на город, пока они ставят «Ультрон» в позу пьющего оленя. Только дырки нет. Некуда воткнуться.
Дырки… нет. Дырки. Хм… Тень какой-то идеи мелькнула в голове, но пропала за время, пока я отпрыгивал от брызг, которыми меня чуть не окатил мимопролетевший автомобиль. Прокляв водилу словесно, я потом проклял еще раз, полностью потеряв надуманное. Ладно, вариант Ы — если нет идей, то можно посоветоваться с сенсеем.
Йаг Таг Каббази советоваться не хотел. У него на заднем дворе поспел какой-то сложновыговариваемый сорняк, который жаб, собирая урожай, частично запорол. От такого расклада саппоро пришёл в редкое для него состояние раздражения, от чего лютовал, гоняя меня по залу как сидорову козу. Причем, я натурально спасался, если уж не из-за страха за собственную шкуру, но во имя экономии запасов крови точно.
— Учитель! Остановитесь! — воззвал я, настроенный банально удрать прямо в лабораторию алхимика, если он не прекратит свои задумчивые попытки меня угробить, — Вы не в себе!
— Не истинно! — холоднокровно (и внезапно!) возразил культиватор, почти догоняя меня пинком, — Я хочу выбить из твоей головы посторонние мысли, ученик! Ты не относишься к занятию серьезно! А оно занимает время, а значит — занимает и деньги!
— Это суетный мир, учитель! — увернуться от молниеносного коварного крюка было тяжело даже на пределе моих способностей, — И он требует суетности!
— Оставляй её за порогом моего дома, ученик!
Всё-таки очень сложно драться с тем, для кого состояние мордобоя нечто естественное и знакомое с пеленок. Прорыв в лабораторию был остановлен, мне вывернули ногу, а затем вытерли мной же полы, громко и раздраженно рассуждая о грехе суеты и необходимости понимать, что для разумного — Главное. А этим главным с точки зрения алхимика-культиватора могла быть только одна вещь, известная как саморазвитие.
— Когда у вас пропал посредник для закупки ингредиентов, вы тоже не макивару колотили… — прохрипел я, чувствуя, как переломанные ребра встают назад.
— Истинно, — невозмутимо согласился большой сердитый жаб, — Только вот обучать я тебя могу без рук, без ног, и даже спящим. А учиться ты должен с полной самоотдачей!!
Хрен его переспоришь.
Кое-как собрав себя в человекоподобное существо, я отмел мысли о выпивке в «Слоне» и просто поковылял домой, но без приключений дойти было не судьба — у моего порога застенчиво терлись две невысокие фигурки.
— О, вот и ты! — звонко обрадовалась мне никто иная как гоблинша Лалатина, тыча своего кавалера в бок, — Дарвин, вот Конрад, смотри!
Блондинистый полугном тут же начал мне старательно улыбаться, довольно фальшиво выражая радость по поводу встречи, но так, без гнильцы. Приоритеты у неформала сейчас были другими, я, как только что получивший урок с занесением по поводу приоритетов, это очень тонко чувствовал.
— А вы чего не постучались? — спросил я, — Алисы дома нет?
— Мы… гм… — замялся блондин, — Мы не стучались. Тема к тебе есть, Конрад. Чисто между нами, это личное. Есть где перетереть?
Вздохнув, я покосился на таверну. Проклятое, блин, место! Даже когда идёшь мимо, всё равно получается туда!
— Что-то мне подсказывает, что вы не нанять меня хотите… — пробурчал я, жестами зазывая за собой молодежь в царство алкоголя и разврата с падшим ангелом во главе. Не могу же я проигнорировать того, кто теперь отвечает за социализацию Алисы? То есть, банально выполняет работу за меня, причем куда лучше, чем смог бы один вампир?
Зайти получилось как раз в тот момент, когда все четыре совершенно одинаковые во всем, кроме цвета ирокезов, официантки разводили своего начальника на что-то сомнительное. Выстроившись вдоль стойки, юные орчанки вовсю светили в пустой общий зал своими едва прикрытыми шортами попцами, а в чистые и невинные глаза Валеры — сиськами из своих маек. Хор умильных женских завываний, набитый сексуальной хрипотцой как политик лживыми обещаниями, прилагался.
— Ох ты ж ё… — тут же оценил богатый набор прекрасных зеленых полужопий очевидный ценитель этого дела. Лалатина негодующе запыхтела, возмущенно тряся пирсингом. На этот звон среагировали все четыре орчанки, которые, синхронно к нам развернувшись, продемонстрировали не меньшее железное богатство, натыканное ими в носы, уши и пупки. Гоблинша взгрустнула еще сильнее, у неё аж уши опали.
— А, это ты, Конрад, — Василиса скорчила рожицу, — Сейчас всё принесем. А что будут твои друзья?
— Задн… — я осекся, поймав себя на том, что сам был впечатлен таким набором прелестей, — В смысле, Дарвин, что будете?
Валера придушенно хрюкнул, не меняя выражение профессионально приветливого лица. Ангела выдали лишь заблестевшие глазки, которые, до этого момента, были похожи на стеклянные пуговицы, как и у любого мужика, переслушавшего женщину. Видимо, тоже шарит за автора теории эволюции.
— Жоп… Пиво есть? — блондин, слегка регрессировавший ранее, стремительно эволюционировал назад.
— Будет! — уведомила его Василиса, похабно подмигнув, после чего все четыре орчанки удалились в подсобное помещение. Естественно, виляющими тылами к нам. Дарвин снова завис. Гоблинша почти обиделась. Я ждал. Ангел веселился, но с каменной рожей.
Чуть позже, после пива и некоторого потепления отношений у неформальной парочки, полугном соизволил выложить передо мной ту тягостную ношу, которую принес сегодня к моему порогу.
— Крутить не буду, — высадив аж две кружки, выдохнул молодой полугном, — Я пришёл к тебе за батю просить. Ты тут в «Ультроне» шорох наводишь, а он у меня, знаешь, там работает…
— Тебе придётся объясниться, Дарвин, — поскучнел я, — Что значит «просить»?
— Чтобы ты его не трогал, — мрачно буркнул блондин, пряча глаза, — Он сейчас спать ночами не может, кошмары его мучают. Напился неделю назад. Рассказывал мне, что у них
