создать цивилизацию Омниполиса.
А для этого в первую очередь надо не мудохать орочьи банды, а раз за разом, трудолюбиво и бережно… резать гномам яйца. Маленьким, энергичным, продуктивным, но таким амбициозным гномам. Грубера Драготана поддержать можно потому, что поддержать — дело хорошее, нужное и выгодное, а сам он маленький и незначительный, а вот Петру Кестер — нельзя. Она должна свыкнуться с мыслью, что Управление всегда сверху, и что у него, у Управления, очень большая и злая пиписька.
Можно идти спать. Завтра будет очень трудный день, потому что мне в голову вернулась мысль, вылетевшая ранее под угрозой брызг из-под автомобильных шин. Мысль была про горы и Магометов, про страдания и превозмогания. Трудный день завтра будет не только у меня.
Пока шагал к дому, неожиданно вспомнил, что забыл развеять своих крипов, которыми пытался достучаться до Виктора Гоуна. Испытав укол стыда, усилием воли развеял их, закрывая за собой дверь.
…надеюсь, он на меня не обиделся?
Глава 14
Во тьме ночной, при свете дня…
Со словом «интуиция» у меня всегда были определенные проблемы. Я его считал ненормальным, потому как совмещающим два понятия там, где это делать совершенно не нужно. Интуиция у нас, получается, и врожденное качество, и работающее от жизненного опыта, а это слегка разные вещи с разными источниками тревоги для пятой точки. Тем не менее, до этого дивного утра я был точно уверен, что «Тарасова» и «интуиция» не могут встретиться не то, что на страницах одной книги, но даже в одном разделе библиотеки. Однако…
Я сидел на кухне, пил утренний кофе и строил глазки Мыши, сонно сопротивляющейся необходимости принять на себя ответственность и помыть посуду. Хвостатая девушка с поникшими усами отчаянно зевала, хитроумно потягивалась так, что у меня кофе в кружке волновался, переводила стрелки на рыжую подругу и местами вообще забывала, что у неё есть дар речи. Я все равно продолжал попытки, чисто из спортивного интереса. Тут у нас на горизонте и появилась госпожа Тарасова, заспанная как три Мыши, с ужасом на голове, неженственно скребущая тощее пузо под майкой, в общем, с видом обычного разумного существа, которому нужно кофе и полчаса на то, чтобы извилины заработали.
И тут случилось это.
Попрошу внимания, суд присяжных, — я сидел и мирно бухтел с крысодевушкой, добродушно подтрунивая над её потешным сонным обликом. Ничто в моем виде не предвещало беды! Совершенно ничто! Никоим образом Алиса Игоревна не могла обладать знанием о том, что за идея пришла мне глубоко ночью в голову, ни каким-либо, хоть самым мельчайшим поводом, чтобы уловить процессы, сгущающиеся у нее над головой!
Да даже если брать в расчет нашу связь, всё равно! Всё, чем я был занят — кофе и Мышью!
Однако, она почувствовала.
Резко тормознув перед дверным проемом, госпожа Тарасова выпучилась на меня с невероятно подозревающим выражением лица. Я замолчал, вопросительно поднимая бровь. Мыш обернулась, вяло помахала лапкой, а потом ушла в себя, хлюпая своим кофе. Алиса стояла, я сидел, кофе хлюпало.
— Чо-то я вспомнила, — хрипло пробормотала рыжая девушка, делая медленный шаг назад, — У меня дела. Срочные. Буду… вечером. Да. Вечером.
— Угу, — безразлично булькнула Мыш.
— Нет, — слегка удивил её я, приставая.
— Д-да! — нервно сказала Алиса, делая пару шагов назад еще быстрее.
— Не-не, — с некоторым сожалением покачал я головой, — Ты мне нуж…
И тут она дала по газам. Под удивленный писк Мыши я рванул за чересчур проницательным «птенцом»!
Говорят, тяжело поймать кошку в темной комнате, но куда тяжелее поймать паникующую вампирессу, даже если ты её видишь! Кроме душераздирающего визга есть еще спортивный бег по стенам и потолку, метание подвернувшимися вещами и котами (те были в шоке), русский мат, всеобщий мат, крики, сакраментальное «не надо!!»… а потом в ход пошли удары когтями.
Почти бескровно одержать верх я сумел, лишь воспользовавшись помощью крипов, да и то не обошлось без жертв. Одно дело поймать вампирессу, а другое дело её обезоружить. Сильная, кусающаяся, лягающаяся, размахивающая десятисантиметровыми когтищами, способными вскрыть толстую жесть как мокрую туалетную бумагу… Если бы не тренировки у Йага Тага Каббази, то в этой битве я бы… ну нет, не продул, но точно бы выпустил эту фурию из дома, а там она бы затерялась в Портовом районе на неделю. А мне терять времени нельзя, завтра книга обнулится. И вообще дел много.
— Отказываюсь!! — хрипло провыла плененная Тарасова, связанная для надежности мокрыми полотенцами, — Я ничего делать не буду!! Ничего!!! Не заставишь! Сатрап! Гад! Диктатор!
— Да ты о чем вообще⁈ — нервно взвизгнула полностью проснувшаяся Мыш, которой чуть не отдавили хвост. Сейчас она бережно прижимала его к груди.
— Он задумал нечто ужасное! — хрипло проплакала вампиресса, отчаянно грызя полотенце. Пришлось дать ей щелбан. Захрипев как атакующий французский бульдог, он вцепилась в него еще сильнее.
— Ты че, головой ударилась? — не поверила ей Мыш, — Чего он задумал, он кофе пи…
— Я задумал.
— Кха! — Мыш забавно выпучила глаза и закашлялась.
— Отпустите меня… — проскулила плененная и вновь вцепилась в полотенце.
— У меня есть срочная и ответственная миссия для неё и для… них, — кивнул я на Хуммельсдорфа с Оппенгеймером, с опаской посматривающих на взбесившихся хозяев, — Дело в том… А НУ СТОЯТЬ!!
Коты, сука, такие умные пошли. Почти как Тарасова. Еще за ними гоняться не хватало.
— Ничего делать не буду-ничего делать не буду-ничего делать не буду… — забубнила Тарасова в полотенце.
Я погладил её по голове.
— Тебе и не придётся.
После этих слов она натурально взвыла, прямо как волчер в брачный сезон.
Задуманное мной было простым как веник. Есть дело, важное дело, по которому везде облом. А результаты нужны как воздух, я должен был придумать какое-то чудо, о котором просил меня Муу… Оргар Волл-третий. Вчера еще, подходя к дому, я был наивным и слепым вампиром, верящим, что где-нибудь да упадет спелый плод, но неудача с батей Дарвина меня подкосила. Слишком уж я раскатал губу, следя за блондином, как наткнусь на спрятанный у них дома архив бумажек, где будут все-все записи как раз о том, куда «Ультрон» нелегально отправляет свои караваны. Увы и ах.
Тем не менее, было одно место, в котором меня бы ждал стопроцентный успех, но увы, я
