небось обрадовался такой невесте. Теперь понятно, отчего на свадьбе Всеславы коршуном на меня глядел Радимир – неужто с портретом сравнивал? Понравилось ли или расстроился?
Понравилась бы, так не бросил бы медальон в капище. А что, если нарочно оставил?
Что же просил Радимир у своей покровительницы?
Вернула я чужое подношение на место, засыпала цветами, чтобы и другие, не ровен час, не наткнулись бы. И лишь напоследок шепнула красавице-Живе:
– Помоги мне исправить мои ошибки, прошу.
Гата ждала меня уже у самого выхода, покончив с делами гораздо раньше моего.
– Сколько ж грехов у тебя, егоза, что так долго отмаливала? – посмеялась надо мной знахарка.
– Я, бабушка, Мирославу обидела, – покаялась я старушке, легче мне стало после капища в ошибках своих сознаваться.
– Дело молодое и поправимое. Вы ещё сто поссориться успеете, главное, чтобы помириться успели хотя бы на один раз больше.
– Как же мне её прощения выпросить? Она даже видеть меня теперь не хочет, всё время прочь отсылает.
– Чем провинилась то хоть?
Я только виновато опустила плечи, язык не поворачивался признаться Гате. Что мне ей сказать? Крутила хвостом перед чужим женихом? Или что своё счастье в чужом разглядела?
– У Мирославы сердечко доброе, ты, главное, правду ей скажи, а она всё поймёт.
У замковых ворот мы с Гатой распрощались, пообещав передать от меня привет Макару и Игнату, бабушка пошла в сторону города.
Я откладывать в долгий ящик не стала, сразу с порога пошла в светлицу Мирославы.
– Я тебя не звала, – голос её почудился мне не злым, а скорее уставшим. Это и разговор с Гатой придало мне больше уверенности.
– Я пришла попросить у тебя прощения.
– За что же? – холодом отозвалась Мирослава.
– Я не знаю, как вышло так. Сердцу не прикажешь.
– Ой, глупая, – Мирослава обняла меня одним резким порывом, прижала к груди своей и рассмеялась. – Мне ли тебе рассказывать о непокорном сердце?
– Ты не сердишься на меня?
– Сержусь. Но только за то, что ты меня за нос водила, подругой, выходит, не считала, боялась открыться. Я обиделась, что ты мне не сказала, что грамотой владеешь, а князю вон открыла свой секрет. Меня перед ним и отцом моим дурой выставила. Верю, что не хотела, но…
– Прости меня, Мирослава, – такой порочный круг лжи выстроила, что и не выбраться.
– Поверь, Аечка, я тебе друг, а не враг. Никому твои секреты не выдам.
– Я ведь даже не Айка, – вместе со всхлипом вырвалось из груди.
Несколько часов кряду мы сидели с ней и болтали. Рассказывала в основном я, а подруга молча слушала, не перебивая. Иногда вскрикивала, рот руками прикрывала, или горько качала головой.
– Что же мне делать теперь, Мирослава?
Задумала она, но не успела дать ответ за рёвом и всполохами рыжего пламени прямо за окном. Мы подскочили к окну и заметили, как к замку летел дракон. У меня на глазах прямо посреди двора он человеком обернулся и уже дружинником княжеским вбежал в стены замка.
– Ох, не к добру это. Срочные вести редко хорошими бывают, – шепнула мне Мирослава.
Глава 48
Я впервые такое чудо воочию увидала, даже ущипнула себя, чем вызвала улыбку Мирославы.
– Поскорее свыкайся с местом, где очутилась, Радимир то ведь тоже дракон, – начала подтрунивать надо мной подруга. А меня как обухом по голове ударили. А ведь правда, тоже дракон! – Что, страшно стало?
– Не верится даже, – закрыла лицо руками, потрясая головой. Это просто что–то удивительное, необъяснимое природой, шутка богов!
– Слушай, а ты его любишь? – вдруг серьезным тоном спросила девушка.
– Я не знаю, – растерянно развела руками. – Когда-то я думала, что люблю Милана, и ничего хорошего из этого, как видишь, не вышло. Я не знаю, что испытываю к Радимиру. Как назвать это чувство? Знаю, что уважаю его, восхищаюсь тем, какой он человек. Теперь ещё немного страшусь того, какой он дракон, – последнее добавила с улыбкой.
– Ты знаешь, – задумчиво ответила подруга, – наверное, скажи ты сразу “да”, я бы и не поверила. Как же я рада, что ты здесь!
Мирослава схватила меня за руки и закружила по светлице, пока мы обе обессиленно не упали на кровать.
– Вот уж не думала, что это тебя так обрадует. Ты же наречена будущей княгиней драконьего хребта?!
– Уж скоро будет семь лет, как я ею наречена, только стать мне княгиней не суждено, – доверительно шепнула Мирослава, поворачиваясь на бок, лицом ко мне. – А я и не хочу, и никогда не хотела.
– Как же так?
– Я очень люблю Радимира, мы ведь выросли вместе, как по-другому? Но моя сестринская любовь не спасёт его от обращения в зверя, да и он ко мне, я уверена, ничего крепче братских чувств не испытывает.
– Но почему вы столько лет притворялись женихом и невестой?
– Так ради народа, конечно. Ради их надежды. Ради покоя.
Вспомнилось мне, какая смута была в Китеже, когда папенька мой слёг после неудачной охоты. Чтобы стало с народом, знай они, что князь в смертельной опасности? Что все они в смертельной опасности?
– Сердце ныло от мысли, что однажды нам придётся стать парой, и что я могу его не спасти и он покинет нас навсегда, улетит за чертог. Мы всё тянули с помолвкой, откладывали. Я думаю, он не переставал надеяться на чудо, будто ждал тебя всё это время.
– Брось наговаривать, – зарделась я, физически ощущая, как жар прилил к моим щекам.
– И не брошу! Я сама нарадоваться не могла, когда гонец весточку о сватовстве принёс.
– И тебе нисколько не было обидно, что твой жених уехал сватать другую?
– Нет, глупая, – замотала головой Мирослава. – Я была рада за него, да и за себя, если честно, тоже.
– Я видела медальон, который попал к нему по ошибке. Даже не представляю, что он мог из-за такой мелочи сорваться в такую даль за невестой.
– Это для нас с тобой мелочь, а для дракона это брошенный вызов. Я живу в этих стенах дольше, чем любая из моих предшественниц, и вволю насмотрелась на выходки драконов. С виду они зрелые мужчины, а на деле же как дети малые. Даже представить не могу, что будет с Радимиром, когда он всё узнает, но я очень-очень хочу на это посмотреть!
На этом всё веселье для меня враз и оборвалось. Дракон ли, леший, а то и чудище морское, он прежде всего обманутый мужчина, осмеянный. Меня пугала сама мысль о том, что князь горных хребтов узнает всю правду обо мне,
