языком:
– Ты не гневи меня, своячина. Нынче я за тебя в ответе и мне твою судьбу решать.
– Мы надеемся на твою справедливость, братец, – ощерился улыбкой Милан, выглянув из-за спины бояр. Тех, кто меня в детстве пестовал, кто на руках держал и мои первые шаги по этому же залу видел. А сейчас каждый словно воды в рот набрал.
– Отведите её в комнату, дверь и окна на замок заприте. А ещё лекаря вызовите, пусть осмотрят её. Неизвестно, что с ней сотворено было.
Довольно заклокотали гусаки-бояре в поддержку милостливого их государя.
Позвякивая ключами при каждом шаге, ко мне приблизился Прохор. Совсем немощным стариком он мне стал казаться, словно пока меня не было лет на сто постарел.
– Уведи её прочь, – поторапливал Олег, пока старик рассматривал мыски своих сапог, словно видел впервые.
– Не позволю, – прошелестел он тихо, как первый ветер по осени. А набравшись храбрости, громче выкрикнул: – Ты узурпатор! Не тебе сидеть на троне Благояровом!
– Да как ты смеешь?! – возопил Олег, слюной собственной давясь иль желчью. – Глупый старик! Мог бы доживать свой век в тепле и достатке, если б не распускал свой грязный язык. В темницу его!
Двое Олеговых наемников под белы рученьки выволокли прочь Прохора и ещё двое двинулись в мою сторону, намекая, что сопротивляться им бесполезно. Мазнув взглядом по притихшему собранию, я добровольно вышла из залы. Не подарю я Олегу такого счастья, как унизить себя прилюдно. Я побуду послушной, покуда не найду сестру и родителей.
Оконные ставни не просто закрыли, а заколотили досками. Так сильно боялись, что сбегу. Во дворе кипела жизнь, словно ничего не случилось, и единственный, кому была небезразлична моя судьба, теперь томился в темнице. Спустя несколько часов, проведённых в одиночестве за самыми страшными и пугающими мыслями, заворочался ключ в двери в моём узилище.
– Айка! – вскочила я с постели, не веря своим глазам, и тут же испуганно отшатнулась. На лице её, на ключицах живого места не было. – Кто так с тобой? Это Олег? – Преисполнилась я злостью: – Да как он посмел тебя тронуть?!
– Нет, Агния, это сделали по указу твоего отца, великого князя Благояра, за то, что тебя не уберегла.
– Аечка, милая, – протянула я ей руки, а вот она свои резко одёрнула.
– Кушай, Агния, а я пойду. Следующего наказания за твои выходки я могу не выдержать, – худая и бледная, ну точно привидение, бесшумно скользнула она в коридор. Дверь за ней тут же закрылась, и я осталось опять одна.
Глава 51
За минутами потянулись часы бесконечного ожидания, больше никому моя компания не нужна была. Лишь ближе к ночи явился на порог гость, которого я предпочла бы не видеть вовсе.
– Налеталась, пташка, и опять в свою золотую клетку надумала вернуться? – оскалился Милан, ещё более искажая когда-то милые черты лица. Светлые кудри свисали немытыми жирными паклями, глаза будто запали и почернели, а губы были искусаны до кровоточащих язвочек. Не человек вовсе, а его страшное подобие.
– Не приближайся, – ничего тяжелее подсвечника под руку не попалось, но даже с ним в руках я чувствовала себя увереннее.
– Больно надобно, – утробно рассмеялся мой самый настоящий похититель. – Эту грязную работёнку сделают за меня. Знаешь, я поначалу очень сильно злился, ни о чём думать не мог, окромя как расправы над тобой. А потом понял, что так даже к лучшему. Мы пошли не по намеченному плану, наш путь оказался гораздо проще и лучше.
– Путь у тебя один и он прямиком в пекло, – я отошла от Милана к окну, сохраняя безопасное расстояние между нами.
– Я так оплакивал тебя, так горевал, а сухаря Благояра не пронял. Тогда нам пришлось ему помочь, точнее мне. Братец должен быть благодарен, что я сделал за него всю грязную работёнку. И так складно всё вышло: князь не справился с утратой любимой младшей дочери, княжна ополоумела от потери мужа. А Всеслава… знаешь, ей тоже в последнее время не здоровится.
– Ты не человек, а тварь!
– Но-но, чего кричишь? Людей зазря побудишь, – усмехнулся Милан, облизывая пересохшие губы. – Мне доложили, куда ты шельма делась. Спрятаться от меня захотела? Думала, там не достану? Э, нет, я и тебя выманил, и защитников твоих выкорчую, как старых пней.
– Ты даже представить себя не можешь, против кого идти собрался. Может, со мной тебе совладать и по силам, но тебе точно не справится с…
– Ой-ой, с кем? С драконами? – перебил он меня, мерзко хихикая. – Надеялась, что не знаю? Я и с ними всеми совладаю, уж поверь, есть у меня в этом деле помощница.
Другими глазами я посмотрела на Милана. Весь вид его мне об этом не говорил, а кричал, и как только раньше не замечала. Въелась Тьма в его душу, пустила корни до самого сердца, осквернила помыслы его, а может и не только. Кому, как не Тьме, иметь зуб на драконов? Кому, как не ей, стремиться к всевластию?
– Ты заражён Тьмой, – потрясённо прошептала.
– Глупая дура, я благословлён ею! С помощью Тьмы я стану непобедимым и драконов одолеть мне не составит никакого труда. Как думаешь, что долетит быстрее: пламя твоего любимого Радимира или моя отравленная стрела?
– Тебе его никогда не победить в горах, – за грозным тоном пыталась скрыть неуверенность и Милан её тут же учуял, как собака дичь.
– А что, если заставить его войско великое спуститься? – нарочито ласково пропел он, приближаясь. – Думаешь, не ответит его такое горячее живое сердце на наш вызов? Или может, думаешь, не ринется он тебя выручать? Ты воняешь этим зверьём за сотни вёрст.
Больше всего я молила сейчас всех богов, чтобы именно так оно и было. Пусть забудет меня, как сон свой страшный, пусть порвёт депешу лживую на сотни кусочков и никогда не спускается в долину. Пусть лучше ненавидит меня и забудет.
– Я тебя даже убивать пока не буду, хочу, чтобы ты насладилась зрелищем сполна, – пророкотало напрощание чудовище, в котором от прежнего Милана и следа не осталось.
Всех подвела, всех, кого любила, подвела к верной погибели.
Безвылазно я сидела в четырёх стенах, теперь лишь Милан навещал меня и приносил еду, к которой я не спешила прикасаться. Всякий раз он пытался довести меня до исступления, дразнил байками и слухами, что ветер приносил в Китеж с окраин.
– Вот увидишь, скоро явятся и драконы. Уже идёт их войско по горным перевалам. Думают, глупые, врасплох застать. Как думаешь, а нам удивить их
