а кто-то проигрывает, как Милан или как Олег, поддаваясь её нашептываниям, её сладким посулом. По указкам Тьмы жить гораздо проще, чем по велению совести и чести.
– И как её тогда победить?
– Прежде всего быть человеком: сострадательным и заботливым. И не ставить свои интересы превыше общего блага. Подай руку обездоленному, и тьма заскулит от боли.
– Зачем же тогда Белобог создал их? – картинка перед глазами пошла рябью, и мы снова оказались в кромешной тьме.
– Возможно, потому что они уж очень хороши с собой, и без них, как без цветов, наша жизнь была бы серой, – рассмеялась Жива, кружа на месте, и там, где ступала её нога, распускались бутоны. – Совсем негоже красоту такую прятать, а уж особенно пугать ими детей, как думаешь?
– Так уж повелось, – пожала плечами, теперь понимая, что и за этим, наверное, происки Тьмы прятались.
– Тогда надо это исправить, – воодушевилась богиня. – Ты сможешь?
Я удивлённо заозиралась по сторонам, каких подвигов она ждёт от меня в загробной жизни?
– Живое живым…
– Да, это точно, – протянула неземная красавица. – С такой штуковиной в груди жить трудно.
Я посмотрела вниз и только сейчас увидела древко копья, торчащее из моей груди. Весь сарафан до самого подола был изпещрён алыми ручейками, а ещё неожиданно снова вернулась боль.
– Ты, главное, береги его, моего любимого упрямого сына, – Жива ласково провела пальцами по моей щеке и резко толкнула назад.
Проваливаясь в темноту, боль становилась тише, а в ушах всё громче и громче звенел голос:
– Агнеша! Агния, детка, вставай, – Людмила тормошила меня за плечо, вырывая из лап кошмара. – Великий князь приказал немедленно тебе явиться к нему.
Эпилог
Смотрела на Людмилу и не верила. Огляделась по сторонам – моя светлица. На мне Айкина одежда простая, а волосы – рыжее золото, пушистым водопадом опускающееся на плечи. Людмила тем временем начала сердиться и хмуриться.
– Ты слышишь меня, голова бедовая?! Тебя отец ждёт. Ты чего? Чего творишь? Пусти меня, бестолковая, задушишь ведь!
– Милая моя, родная, любимая, – приговаривала, стискивая её в своих объятиях ещё сильнее. – Прости меня, нянюшка, за всё меня прости. Что не ценила, что не берегла.
Людмила довольно закряхтела, напоказ отмахиваясь от моей неожиданной ласки.
– Дай хоть наглядеться тобой… Как же мне тебя не хватало!
– Да виделись же только! Чего удумала такое? – растерялась Людмила от моего напора.
– Сон снился плохой, нянюшка.
– Куда ночь, туда и сон, – отозвалась привычно Людмила, как делала это с самого детства. – Иди уже, горе моё луковое, – нянюшка расплакалась и замахала на меня руками.
От злости её или недовольства и следа не осталось.
– Стой, дай хоть в порядок тебя приведу!
– Да я и так, – наскоро пригладила волосы. – Нормально, – махнула рукой. Тратить время на такие глупости, когда папенька ждёт. Живой и здоровый…
Дружинник за мной едва поспевал. Сердце с ногами наперегонки неслись, вскачь по пустым коридорам.
– Погодите, Агния Благояровна, – взмолился вояка. – Не поспеть же за вами. Дайте хоть двери вам открою?
– Что я без рук что ли? – улыбнулась обескураженному дружиннику и потянула за ручку.
Стоило переступить порог, на душе поднялась тревога. Здесь, прямо в этом зале, я видела Радимира в последний раз. Дверь за спиной знакомо захлопнулась, сквозняком поднимая полы сарафана и взлохмачивая волосы. Ай, да и пёс с ними!
– Папенька, – так взвизгнула, что великий князь подскочил на месте. Низко поклонилась, челом падая ниц, подошла ближе, все свои силы бросая на борьбу с соблазном ему на шею кинуться, в бороду мягкую рыжую носом уткнуться. – Вы звали меня, папенька?
Великий князь нахмурился, а я не могла перестать улыбаться.
– Я рад, что тебе весело. Может и меня позабавишь? Потрудись объяснить, как твой портрет оказался у князя горных хребтов и пиков.
– Я сперва думала, по случайности, а сейчас точно знаю, что это судьба, – не задумываясь, честно, как на духу, выпалила я.
– Какая случайность, Агния?! Какая судьба?! – пророкотал отец. – Случайно ты амбар прошлым летом подожгла. Речь же идёт о политике! О репутации нашей семьи, в конце концов, которую ты без устали расшатываешь, – папенька сделал глубокий вдох и собирался уже продолжить, но я и так знала, что он собирается сказать.
Я решительно подошла ближе, села рядом с троном, прямо у его подножия, как часто делала в далёком детстве. Взяла его за руки, поцеловала по очереди шершавые и грубые ладони и начала свой рассказ.
– Папенька, я прошу тебя не наказывай ни Айку, ни Людмилу. В том, что случилось только моя вина. Людмила и не знала ни о чём вовсе, а Айка и рада была бы меня остановить, да куда там… Я обещаю тебе, я попрошу прощения у Всеславы за свою глупую выходку, недостойную.
– Ладно, – опешил отец. Он явно не ждал от меня столько раскаяния и уж особенно желания идти на мировую с сестрой. – Но одним извинениями дело не исправить.
Я согласна закивала, готовая принять любую его волю. Было только кое-что ещё…
– Папенька, можно у тебя только об одном попросить?
– Что, передумала перед сестрой ответ держать? – хмыкнул отец почти победно.
– Нет, – улыбнулась, качая головой. – Я обязательно покаюсь перед нею.
– От Радимира хочешь, чтобы избавил? – попытался угадать Благояр, даже не представляя, насколько далёк от истины.
– Знаю я, что замужество Всеславы с Олегом дело уже почти решённое. Но прошу тебя, папенька, приглядись к Добронраву.
– Как?! Неужели не за себя просить будешь, а за сестру? Насолить ей что ли хочешь женихом нежеланным?
– Наоборот, заметила я, как люб он ей, и с какой теплотой он на нашу Всеславу поглядывает. Да и что греха за душой таить, слышала я, папенька, как она у матушки дозволения просила.
– А мне почему не сказали?
– Не стали тревожить женскими глупостями, – пожала плечами. – Но прошу тебя, не губи жизнь Всеславы. Позволь ей любить и быть любимой.
– Ну, на одной любви далеко не уедешь, – пробасил князь. – Он ведь даже приехал последним, стало быть, не уважил невесту.
– И то верно… А скажи, папенька, чьё княжество самое маленькое из тех, что в долине находится?
– Добронрава.
– А у кого из князей больше всего братьев и сестёр?
– У Добронрава.
– А кому из князей самая большее выгода от женитьбы на старшей дочери твоей? Тоже Добронраву?
– Выходит, что так.
– Но он не мчал к тебе со всех ног, не пускал пыль в глаза, не подставлял соперников, не распускал о них слухи, а запозднился, потому что за своими родителями хворыми ухаживал, на
