в крови, валялся рядом.
Сознание то уплывало от Жени, то ненадолго возвращалось обратно. Сначала она заметила задранное до пояса темное трикотажное платье, порванные колготки, стоптанные кроссовки, подняла взгляд на верхнюю половину тела… Переломанные во многих местах руки, разбросанные в стороны, сверкали осколками порвавших кожу костей – возможно, женщина пыталась защититься от ударов. Нижние фаланги пальцев отсутствовали – похоже, их отрубили чем-то вроде топора. Затем увидела рядом кочергу со свисающими ошметками мозга, перемазанный густой красной кашей небольшой топорик и отключилась.
Очнулась она от того, что кто-то сильно ударил по щеке. Открыла глаза и приготовилась к жуткой смерти, но рядом на корточках сидела Алена. Ее руки по прежнему были связаны, но дикого ужаса в глаза девушка не заметила.
– Тихо! – прошептала Алена. – Не издавай никаких звуков. Он уехал, я слышала звук мотора. Думаю, ненадолго, и потому нам надо поторопиться. Встать можешь?
Женя попыталась подняться с пола, но снова увидела окровавленную руку убитой без пальцев, охнула и повалилась обратно.
– Да что за молодежь нынче пошла . – зло сказала Алена. – Ты что, хочешь, чтобы мы с ней рядом легли? Быстро вставай, развязываем друг другу руки, и удираем!
Поскольку Женя только стонала, она вцепилась в ее ремень и расстегнула тугую защелку. Женя, не веря себе, пошевелила пальцами – двигаются.
– Мы еще живы? – прошептала она.
– Пока да. Но недолго, если ты не начнешь действовать. На, развязывай шарф!
Дрожащими руками Женя начала распутывать тугой узел, и через пару минут Алена, глубоко вздохнув, потрясла слегка занемевшими руками. Потом, не обращая внимания на размазанное по полу тело убитой, обошла его по небольшой дуге, наступая модными бонитками на разбрызганную всюду кровь, и побежала к окну. Рывок, еще рывок – оно распахнулось, и Алена попыталась открыть ставни. Увы, они не поддавались. Она вновь спрыгнула на пол, огляделась – метрах в двух от убитой валялись серые перчатки. Не колеблясь ни секунды, Алена надела их, схватила лежащий рядом окровавленный топорик и начала с силой рубить ставни.
При каждом гулком ударе Женя вздрагивала всем телом, опасаясь, что из-за гула в ушах они не услышат возвращения зэка. Но ставни пали раньше.
Алена отбросила в сторону топор, вскарабкалась на подоконник и выпрыгнула на улицу. Женя, несмотря на дикий страх, вскарабкалась следом и тоже спрыгнула на противно чавкающую мокрую землю. Женщины огляделись по сторонам – вокруг шумели тонкие березки и высокие дубы, но не было видно ни домов, ни машин.
– Здесь нельзя оставаться. Пошли по этой тропе. Раз тут машина проехала, то куда-то она выведет. – скомандовала Алена и Жене оставалось только плестись за ней.
Они шли по лесной тропинке, как показалось Жене, не меньше часа. Мобильника теперь не было ни у одной из них, поэтому время размывалось, растягивалось, как жевательная резинка. Но они были живы, и серая машина похитителя не встретилась им по пути. По дороге Алена внезапно увидела, что ее руки все еще в грязных серых перчатках. С гримасой омерзения она стянула их и бросила с сторону, в краснеющий крошечными ягодками куст. Затем повернулась в Жене:
– Давай быстрее, он в любой момент может вернуться!
В конце концов узкая тропинка с мокрой травой вывела их на более широкую проселочную дорогу, покрытую гравием. Мимо проехала синяя машина, но Алена схватила Женю за руку, не давая ей выйти на открытую местность. Они прятались за деревьями до тех пор, пока мимо не проехал желтый трактор в веселым трактористом в кабине. Лишь тогда женщины выбежали на тропу и побежали следом, прося шофера остановиться. Бежать и кричать пришлось долго, и, даже когда слегка поддатый мужичок притормозил, он долго не хотел давать свой мобильный, а после вызова полиции все порывался немедленно уехать. Но женщины боялись ждать на проселочной дороге без хоть призрачной, но защиты. Хорошо, кошелек Алены остался в ее сумке, и несколько тысяч рублей заставили тракториста смириться со своей участью защитника обиженных и преследуемых.
Глава 21. Скорее мертв, чем жив?
Чтобы найти заброшенную избушку, где оставался труп Натальи, пришлось вызывать кинологов с собаками. По дороге оперативники осторожно сняли с невысокого куста и упаковали как вещдок серые перчатки, снизу перемазанные засохшей кровью, а сверху – какой-то странной синей жидкостью, темнеющей прямо на глазах.
В самом домике явно никого не было после бегства пленниц, впрочем, хижина была нежилой и раньше. Труп лежал все в той же комнатке с открытым окном и разрубленными покосившимися ставнями. Опознание проводить было затруднительно, от лица не оставалось ничего, кроме кровавого месива, над которым уже кружили противные крупные мухи с зеленым отливом. Правда, одежду убитой опознали и пленницы, и охранники особняка – именно в ней Наталья часто приходила на работу, и в тот роковой день заходила в комнату Жени.
Очки убитой и в самом деле оказались с простыми стеклами. Видимо, нужны были либо для маскировки, либо для придания серьезности и интеллигентности облику. В той же комнате на полу валялся разбитый айфон Тихомировой, похоже, его просто растоптали ногами.
На топорике и кочерге обнаружились отпечатки только одного человека, очевидно, того самого мужика с татуировками. Наталья держала кочергу в перчатках, и Алена, прежде чем схватиться за окровавленный топорик, надела те же перчатки. Отпечатки с орудий убийства сняли и прогнали через базу МВД. Выяснили, что татуированный мужчина – Афанасьев Роман Петрович, 38 лет, дважды судимый за разбойные нападения и грабежи со взломом. Впервые за решетку попал по малолетке, отсидел 5 лет, выпущен досрочно за хорошее поведение. Через год с группой вооруженных отморозков пытался ограбить банк, на сей раз отсидел 8 лет, и полностью пропал из поля зрения правоохранительных органов. За последние девять лет его ни разу не задерживали не то что за особо тяжкие – не было даже пьяных дебошей.
Где он жил эти годы, тоже оставалось загадкой. Вышел из тюрьмы и словно растворился в тумане. Теперь у полиции были его отпечатки, его портрет фас и профиль, правда, девятилетней давности – но не было ответа на главный вопрос – где его искать? А найти требовалось срочно – ведь у него, скорее всего, в заложниках был маленький Вадик Тихомиров…
Еще Оскару не давал покоя вопрос – почему Афанасьев внезапно уехал из дома, куда привез пленниц? Что он собирался сделать с
