розовом берете и с розовой коляской, откуда выглядывал розовощекий младенец в красном комбинезончике и шапочке с помпоном. Алена, резко прервала разговор, развернулась и бросилась к ней:
– Девушка, можно с вами пять минут побеседовать? Вы гуляйте, мы просто рядом пойдем!
Молодая мамочка с любопытством посмотрела на стильную Алену, перевела взгляд на нас с Сашей в прикиде полубомжей, и никуда идти не торопилась.
– Что вы хотели? – немного нервно спросила она.
– Я хотела купить квартиру в этом доме. – быстро заговорила Алена. – Мне вон в том, первом подъезде довольно дешево предложили. Уже по рукам ударили. Но решила с соседями поболтать на всякий пожарный. И мне только что сказали, что в вашем доме какой-то странный зек ошивается, татуированный с головы до ног. Вот я и думаю теперь – если тут такой сосед, то может, нафиг эту квартиру. Или вранье?
– Вранье, думаю. – уверенно ответила мамочка. – Ни разу такого не видела.
– Да ты ничего, кроме коляски, не видишь! – раздался рядом чуть скрипучий старушечий голос. – Если привидение тебя за подол дернет, только соску ему в рот засунешь. А вот я зато все вижу!
Мы резко развернулись. Оказалось, почти неслышно к нам приблизилась очень толстая пожилая женщина, похоже, не такая уж старая, ее возраст я определила примерно под шестьдесят. Но серый платочек, из под которого выбивались седые прядки, прибавлял ей возраста, а длинный толстый пуховик, скорее, подошел бы для декабря.
– Хотите про соседей разузнать? – ехидно прищурилась она. – Могу и рассказать. Соньку вы зря спрашиваете – поздние роды ее вообще разума лишили.
– Ну и идите вы все к такой-то матери! – обиделась молодая женщина, и гордо удалилась вместе с коляской.
Мы выжидающе посмотрели на тетку в косынке, но та продолжала загадочно улыбаться. Наконец, Алена не выдержала:
– Мы в полном вашем распоряжении. Вы же видели татуированного мужика, да?
– А мое время что, ничего не стоит? – прищурилась тетка. – Раз на пенсию вышла, можно не церемониться?
– Что вы! Ваше время бесценно! – лихорадочно выпалила Алена, доставая из скромной серой сумочки кошелек и доставая оттуда купюры. – Вот!
Она протянула несколько купюр по тысяче рублей. Но бабка, даже не попытавшись взять деньги, продолжала неприятно усмехаться.
– А это что, хахаль ваш?
– Нам сказали, тут какой-то странный сосед… – начала было Алена, но пенсионерка ее перебила:
– Эй, девочка, ты мне тут лапшу на уши не вешай. Знаю я таких соседей, не ты первая сбежавшего любовника ищешь. Признаешься – так за полтинник все расскажу. А если врать будешь – ну и иди себе лесом.
– Я больше дам! – она достала из сумочки шесть десятитысячных купюр. – Пожалуйста, скажите, где его искать?
– Вот это другой разговор. – одобрительно кивнула тетка, выхватив деньги из рук вдовы и сунув в огромный оттопыренный карман пуховика. – Да чего зря языком молоть, пошли, я тебе покажу, где он живет.
Офигев от неожиданности, мы зашли следом в темный подъезд. Лампочка, как и говорила Женя, не горела. Мы подошли к лифту, вчетвером утрамбовали в тесную кабину, и поехали на восьмой этаж. На нужной нам площадке стоял какой-то странный сладковатый запах, впрочем, подъезд весь пропах кошачьей мочой и чем-то вроде дихлофоса, и определить источник вони было сложно. Дождавшись, пока мы выйдем, тетка ткнула пальцем в одну из квартир и хотела было уехать обратно, но Половцев мигом вставил ботинок в смыкающиеся дверцы лифта:
– Пока не убедимся, что нашли адресата – вы никуда не уедете!
Дверь лифта снова открылась и тетка, вздохнув, вышла к нам.
– Да тут ваш адресат, звоните, чего ждете?
Алена тут же начала жать на потемневшую кнопку звонка. Изнутри раздался звон колокольчика, а потом нам послышался тихий детский плач. Рука банкирши сама собой опустилась, и она в ужасе оглянулась на нас.
– Там ребенок! Вы это слышите?
– Нету там никакого ребенка. – соседка казалась сильно озадаченной. – Вот громила весь в татушках там обитает, сама видела, как на восьмой этаж ехал. Эту квартиру придурок-хозяин постоянно всякому отребью сдает, но детей никогда не видела.
– А он точно ехал в эту квартиру? Вы видели, как он туда входил? – спросила я, еще не веря в нашу удачу.
– Да пару раз за ним спецом прокатилась. – самодовольно ответила тетка. – Надо ж было выяснить, где этакий красавчик обитается. Вот и пригодилось. Он раз заметил, как я из лифта выглядываю, сразу ногу засунул, ну, совсем как этот ваш, и эдак ухмыляясь противно, меня спрашивает: мол, чего катаешься за мной, тетя, пое… потрахаться хочешь? Мне аж поплохело от страха, но он лифт отпустил и заржал так мерзко.
– А вы его когда видели в последний раз? – строго спросила Половцев. – Не на этаже, а вообще?
Соседка уже вызвала лифт. но, войдя в кабину, все же соизволила ответить:
– Да постоянно тут мелькал. Хотя… пару дней точно не крутился, не видела.
Двери лифта закрылись, а мы остались стоять перед запертой дверью.
– Надо ломать. – Алена нервно кусала губы. – Знала бы – взяла бы отмычку!
– Спокойно. – Половцев перевел взгляд на меня. – Срочно звони Оскару, пусть присылает наряд и слесаря.
– А если тетка нас обманула? – пробормотала я. – Взломаем дверь без ордера – а там добропорядочные люди живут, и их ребенок. Просто в магазин на часик вышли, и его одного оставили.
– Вы на меня работаете, уроды! – истерично закричала вдруг Алена. – Хватит философствовать. ломайте дверь, я сказала! Если что не так – все оплачу!
Половцев вздрогнул, разбежался и ногой вышиб замок. Скрипнули давно не смазанные петли, мне в глаза брызнул фонтанчик гнилой древесной стружки и щепок. Я хотела было возразить ,сказать, что можно же подождать еще немного .что скоро приедет Оскар… хотя, я же ему еще не позвонила… но дверь уже рухнула к нашим ногам, и Алена, не колеблясь, буквально влетела внутрь. Жуткая вонь ударила в нос, словно кулаком под дых, а дикий крик вдовы еще долго звенел в моих ушах.
Уже не раздумывая, мы с Половцевом вбежали следом и тоже остановились, наткнувшись на препятствие: посреди темного коридора, перегородив нам проход, лежал частично разложившийся и сильно смердящий труп. Рассеянный дневной свет проникал лишь через раскрытую кухонную дверь, и я не могла рассмотреть детали, видела лишь раскинутые в стороны голые руки в синих наколках,
