его застегнуть невозможно в принципе — под фиолетовым одеянием кожаная ведьмачья сбруя из сплетения ремней, кармашков и пузырьков. Ремни с кармашками охватывают даже кожаные чешуйчатые леггинсы ведьмы. Когда только успела затянуть и на бёдрах, и на икрах. Хотя, наверное, переодеваться за несколько секунд, вспоминая Петунью, это норма для ведьм.
Рукоятка меча торчала аккуратно по центру узла волос, так нелепо всегда выглядевшего на затылке «старухи». А вот когда этот самый узел обнял рубчатую зелёную рукоять да изогнутую полумесяцем гарду, причёска стала смотреться вполне органично. Хотя с ходу понять невозможно, зачем такие сложности, ведь ножны меча укрывались «пальто», а рукоять торчит из-за ворота. Неудобно же, чёрт возьми?
К сожалению, толком рассмотреть, тем более поразмыслить я не успел. Стелющиеся у земли, как тени призрака, книзлы просочились сквозь высокий забор следующего по Тисовой дома семейства Смит. Сама же ведьма молниеносно шмыгнула за животными следом в какую-то дыру. Не зацепившись ничем из своего оборудования и совершенно бесшумно. Хоть я сразу «нащупал» взглядом отодвигающуюся штакетину, но так же быстро и ловко проникнуть следом не смог, так что когда оказался в чужом дворе, её и след простыл. Я покрутил головой, пытаясь сориентироваться, и тут же получил из памяти подсказку-знание, что делать, которую применил, не задумываясь.
Прищурился и быстро подёргал головой влево-вправо, расфокусировав взгляд. Это позволило увидеть в воздухе след зеленовато-серой магии, уходящей… Прямо в дверь балкона второго этажа!
— Вот это срезала тётка, так срезала! Через очки виднелись два сопутствующих тонких следа, отличающихся цветом зелени. Из которых следовало, что коты и вовсе перемахнули через крышу.
Ну, по крайней мере, я понял, как Петунья буквально исчезла на улице недавней ночью. Для торопящейся ведьмы, оказывается, в принципе не существует в городе улиц.
К тому же средь бела дня! Но и мы не лыком шиты! Я навострил органы чувств и понял, что чета Смитов смотрит телевизор на первом этаже, значит, можно спокойно пройти через коридор их дома на заднюю террасу, а там, оценив след, оставленный промчавшейся по краю стены ведьмой, проследовать в том же направлении, хотя и значительно банальней — через калитку, отодвинув внутреннюю щеколду. И да, осматриваясь, чтоб не попасть на глаза соседям.
Паркурщик из меня получился плохой. Тельце маленькое и чрезвычайно слабое физически. Поэтому пришлось пользоваться, чем можем: его повышенной ловкостью, координацией и мелкими размерами. Что позволяли просочиться в почти незаметные щели в заборах или пробежать через подвал очередного дома, угадывая каким-то образом по касающимся лица сквознякам, что на противоположной стороне будет достаточных размеров выход.
Выскакивал на следующую улицу, где ловил тающий след магии ведьмы, и мчался дальше, не обращая внимания на горящие лёгкие, с сипением выбрасывающие порции отработанного воздуха.
Помехи и недостатки отмечал лишь мельком. Сводящие судорогой мышцы, отбитый мизинец на правой стопе, ушиб коленки, что заставил метров двести прихрамывать. Привычка отстраняться от физических неудобств, выработанная в моей прошлой-взрослой жизни, прекрасно сработала и в этом детском теле.
Концентрируешь внимание на задаче, после чего просто игнорируешь помехи, мешающие достижению. Таким образом включается инстинктивная рациональность. Правда, этому я научился, только когда возраст съел основную массу эмоций. Впрочем, до сих пор мне это представляется хорошим разменом.
На прямом видимом участке добавить скорость, перед забором скинуть, сканируя его на предмет прохода. И вскидывать голову, периодически крутя ею, так легче ощутить взгляд наблюдателя, как говорила мне «чуйка предков», дозу которой я, похоже, хапнул при инициации.
В общем, когда я увидел высокий забор кладбища из оцинкованного железа, прошло совсем не много времени. Точнее я одолел 1138 ярдов по чрезвычайно пересечённой местности за десять минут девятнадцать секунд, что для десятилетнего ребёнка неплохой показатель. О, похоже, ещё и дар точно ощущать расстояния этому телу прилагается. Причём, если к дару присмотреться, сконцентрировать внимание, то возникало ощущение что это умение может разворачиваться весьма любопытно, как, впрочем, и тема внутренних таймеров. К сожалению пока не до исследований, а записывать некогда. Выложился я в этом забеге серьёзно. До дрожи в ногах и сиплого дыхания, которое быстро выравнивалось. Очевидно, результат действительно показал неплохой, поскольку встречающий на столбе кладбищенских ворот мистер Тибблс окинул меня одобрительным взглядом. Коротко мявкнул и бодро побежал по дорожке, явно приглашая идти следом. Я, стараясь не отставать, поправил «колчан» с кольями на плече, затем сунул ножны с кинжалом в рукав, так чтобы рукоятка упёрлась яблоком в ладонь.
Английское кладбище пригорода Лондона, по моему мнению, антуражем совершенно не подходит месту появления упыря. Откуда бы ему вообще взяться среди ровненьких прямоугольных участков и безликих стандартных камней с одинаково-шрифтными надписями каких-то родившихся да умерших граждан? Даже зная, что на этом кладбище реально закапывают останки в гробах, а не просто урны с прахом, ничего потустороннего, магического и мистического не ощущалось. Загадочности не добавилось и в старой части, но хоть камни отличались формой и размером. Тут даже попадались барельефы, бюсты и отдельные статуи. Но всё равно, и эти все камни словно проектировал местный городской архитектор в «едином стиле», так же как и весь городок. Очень странно. В бытность мою жителем России, а до того СССР, помнится, всегда превозносили западную индивидуальность. И плевали в «унылый совок», что пытался вроде бы стандартизировать население, привести к какому-то социалистическому идеалу. Но действительность выходит прямо противоположной. На словах-то в СССР был коллективизм, на деле же процветал махровый индивидуализм, который, к слову, никто и не гнобил, напротив, восхищались.
А вот в Англии, похоже, наоборот. На словах превозносят индивида, в реале же всё стандартно, побрито, причёсано, завито и выставлено в рядок. Шаг влево — шаг вправо — извольте получить остракизм и порицание. Что особенно ярко проявляется на этом причёсанном месте рядков безликих камней, знаменующих итоги жизни местных обывателей. Гм, или я англичан с американцами путаю?
В городке моего детства на кладбище можно было легко заблудиться. Самые разнообразные кресты, памятники, фотографии в овалах и прямоугольниках поблескивали стеклом и гравировкой, латунными, медными и стальными буквами или высеченными на камнях эпитафиями. Кресты всех форм и размеров перемежались звёздами воинских обелисков и памятниками с мусульманскими полумесяцами. Всё за коваными стальными или чугунными изгородями, что топорщились в небо угрожающими пиками, витыми и узорчатыми. Да на каждой могиле свой цветник: от анютиных глазок до роз. И везде разнообразные деревья склоняются к надгробьям, превращая кладбище в сумрачный лес. А под ними обязательные лавочки со столиками, на которых полагалось выпить за упокой души и на поминках оставить рюмку,
