слышала – они оторвались от нас с Симой на большое расстояние.
Мы с однокурсницей бежали молча и не очень спешили. Экономили силы. Да и о чем было говорить? Я искренне надеялась, что темы не найдется. Два круга так и пронеслись в тишине. Но на третьем Сима вдруг сказала:
– Жаль.
Я вздохнула, понимая – диалога не избежать.
– О чем ты жалеешь? – спросила тихо, следя за дыханием, которое становилось все более тяжелым.
– Калеба мне не получить, – ответила Сима грустно. – Он обречен.
– В каком смысле? – Я сбилась с шага и едва не упала. – Может, обручен?
– И это тоже, – кивнула Сима.
– Ну и новости. Их тебе случайно не Макс сказал? – скептически усмехнулась я.
Ну в самом деле, кто в здравом уме согласиться обручиться с этим странным педантом?
– Нет, это он сам, – прервала мои размышления Сима. – Когда я пришла к Бенедикту, призналась в симпатии и предложила разделить пару ночей на пробу, он долго молчал. И так смотрел… Я думала, растерялся от радости и ищет слова, чтобы пригласить на свидание. Но потом в кабинет вбежала его невеста. Красивая и дерзкая. Почти как я. И Калеб сказал, что уже обещал ей все свои ночи. Без исключения. Потому что они обручены. Кстати, Тайлер, если что, это тайна. Ты не болтлива, а мне надо было излить душу. Никому не говори.
– Оу, – только и смогла выдать я.
– Да, – согласилась Сима. – Очень-очень жаль. Ну хоть зачет нам разрешил пересдать. Во всем есть плюсы, да?
Она посмотрела на меня сквозь толстые частично запотевшие стекла очков. И я уточнила:
– То есть это ты выбила нам эту пересдачу?
– Просто попросила о ней в качестве компенсации за разбитые вдребезги надежды, – ответила Сима. – Он согласился. Приятный мужчина во всех отношениях. Я бы хотела его себе.
– Ну, будет другой. Более достойный, – попыталась утешить ее я.
– Безусловно, но нужно искать. Я уже присматриваюсь, – кивнула Сима. – Есть несколько хороших экземпляров на примете. Буду держать тебя в курсе. Вижу, тебе тоже важен новый опыт. Пользуйся.
– С-спасибо, – протянула я, останавливаясь.
Мы как раз закончили пробежку.
А Калеб Бенедикт крикнул издалека:
– Отлично! Всем зачет, все молодцы. А я опаздываю.
И стремительно покинул стадион под оторопевшими счастливыми взглядами. Лишь Сима оставалась спокойной и немного грустной.
– Жаль, – снова повторила она и предложила мне: – Пообедаем вместе?
– Безусловно, – согласилась я, восторженно улыбаясь и начиная осознавать невероятное: последний «хвост» остался позади! – Может, присмотрим кого-то еще.
– В нашей столовой? – Сима скривилась и покачала головой. – Все интересные экземпляры разобраны и приучены к верности. И потом, кажется, мне интересны более зрелые мужчины. Ты слышала о новом ревизоре? От него половина педагогического состава дрожит в ужасе.
– Такой страшный? – нахмурилась я.
– На вид красавчик, – пожала плечами Сима, неожиданно принявшись описывать ревизора с мечтательной улыбкой на губах: – Длинные волосы, интеллигентный вид и взгляд, пронизывающий душу и наполняющий трепетным ужасом. И голос такой – брр.
Сима вздрогнула, восторженно посмотрела на меня и подвела неожиданный итог:
– Пойду искать его, пока тепленький.
– В смысле, пока не уехал, – поправила я ее.
– Нет, – она отмахнулась, – просто ходят слухи, что на него покушаются, а рядом с ним уже пару раз погибали фениксы. Боги! Говорю – и аж мурашки по телу…
– У меня тоже, – обеспокоенно кивнула я.
За что получила осуждающий взгляд:
– Он мой, – сказала Сима тоном, от которого стало очень жалко жуткого ревизора. – Пожалуй, пойду за ним прямо сейчас. Обедай одна и не грусти. Твой Блайк тоже странный и красивый.
– Спасибо, – смиренно кивнула я. – И удачи.
«Проверяющему…» – добавила мысленно.
Заканчивая с обедом, я поняла, что здорово замерзла. На центральном острове словно начиналась зима в середине мая.
– Эти стихийники достали! – жаловалась сидящая за соседним столиком рыжая девушка, судя по виду с первых курсов. – На доске объявлений заявлен солнечный день без осадков. А у меня зуб на зуб не попадает от холода. Сегодня сдают зачет в Разломе…
– Представляю, что там с погодой творится, – передернула плечами ее подруга. – Туда сегодня лучше и не соваться.
Я печально вздохнула и, прихватив пару бутербродов, отправилась переодеваться в общежитие. Потому что уже через полчаса нам с группой предстояло спускаться в Разлом под руководством Зигмуса. Нытья он не терпел, погода его не пугала. Если шел за какой-то нежитью, то был маниакально упорен в достижении цели.
Оказавшись в комнате, я какое-то время пристально смотрела в шкаф, выбирая, что надеть. Нужно было что-то теплое и красивое одновременно. Старую коричневую куртку, не раз выручавшую в Разломе, пришлось сразу отодвинуть в сторону. Растянутый черный свитер тоже. А вот красную кожаную курточку я взяла. Грела она не слишком сильно, зато сидела на мне отлично. С брюками определилась быстро – они все были примерно одного фасона: плотные, в обтяжку, с набедренными ремнями, к которым цеплялись ножи для экстренных случаев. К поясу прикрепила сумку с зельями. Обула высокие коричневые ботинки на шнуровке. Перед самым выходом немного подвела глаза черным карандашом и подмахнула ресницы тушью.
– Это чтобы нежить сама ложилась перед тобой штабелями? – уточнил лежавший у двери Ряшик.
– Не говори ерунды, – отмахнулась я, заплетая волосы в высокий хвост и крутясь вправо-влево.
– А Стефания всегда ходит с распущенными волосами, – снова подал голос рюкзак. – Видимо, Николасу так нравится.
– Мне все равно, – холодно ответила я. А потом, подумав, стянула с волос резинку и тряхнула головой.
– Красиво, – похвалил Ряшик. И тут же ехидно добавил: – Конечно, ты или запутаешься волосами в ядовитых кустах, или замерзнешь насмерть в этой куртке. Зато тебе идет. Любовь и правда так отупляет?
– На диету! – рявкнула я, подхватывая рюкзак и хмуро выходя из комнаты.
Ряшик понятливо умолк. Так мы и шли в тишине почти до самого подъемника. Но у статуи лежащего дракона меня окликнули по имени. Я обернулась и замерла, наблюдая, как приближается Ник. На вид он был уже вполне бодр и, как всегда, хорош собой. Блайк тоже оделся потеплее: в черную кожаную куртку, из-под которой виднелась темно-зеленая водолазка. На шее болтался шарф цвета мокрой ржавчины. Брюки и ботинки Ник надел наподобие моих, но мужской вариант.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил бывший друг, встав напротив.
– Все отлично, а ты? – уточнила я, глядя в его прищуренные карие глаза.
– Готов к совместной вылазке, – чуть улыбнулся Ник. Затем подался вперед, отнял у меня рюкзак и повесил себе на плечо. Следом снял с шеи шарф и принялся завязывать его на мне.
– Зачем это? – поразилась я, но не отстраняясь, а, напротив, радуясь
