огромную услугу. Услугу, которую может оказать только настоящий друг. Может случиться, что Арпад с вами свяжется. И заговорит про нашу с вами поездку в Лондон три года назад.
– Но мы с вами никогда не ездили вместе в Лондон, – возразил Самюэль.
– Вот именно. Мне нужно, чтобы вы сказали, что поездка была. Что мы встречались в Лондоне с одним из покупателей вашей коллекции.
В Стеклянном доме Арпад распрощался с Самюэлем Эннелем и повалился на кровать. Он думал, что в спальне его никто не услышит. Но Софи стояла под дверью и слышала весь разговор. На ее губах заиграла улыбка. План сработал как нельзя лучше. Она потихоньку спустилась на первый этаж. Какое облегчение. Накануне в конторе, когда Вероника ей сказала, что заходил Арпад, когда она обнаружила, что ее кабинет обыскали, ее охватила паника. Нужно было срочно придумывать правдоподобные объяснения.
С фальшивыми билетами на самолет все было просто. Билеты она купила онлайн. Рейс до Ниццы Веронике и рейс до Лондона себе. Потом просто грубо подделала даты в PDF. Сделала скриншот, чтобы зафиксировать документ, потом добавила его в папку, как будто это настоящий билет на самолет. Подделка вышла кустарная, опытный глаз заметил бы ее сразу. Но при быстром просмотре на компьютерном экране разобраться было трудно.
Затем пришлось прибегать к посторонней помощи. Сначала к Самюэлю. Другого выхода у нее не было, пришлось впутать во все это еще и его.
Потом Хищник. Его она уговорила написать другое письмо по поводу Сарагосы. Срочно позвонила и продиктовала текст.
– Арпад нашел твои письма у меня в конторе, – объяснила она. – Я могу ему навешать лапши на уши про нашу старую связь, но Сарагосу объяснить будет трудно. Разве что он подумает, будто неверно прочитал.
– Думаешь, он это проглотит?
– Ему никогда в жизни не придет в голову, что письмо переписали заново и подменили.
– Уж больно ты его бережешь! – вдруг рассердился Хищник.
За все эти годы она ни разу не видела, чтобы Хищник ревновал. И ответила просто:
– Не имею никакого желания испытывать его верность..
В итоге Хищник сделал, как она просила. И в то утро Арпад читал именно это письмо. Муж попался в ловушку. По крайней мере, так она считала.
Но Арпад, сидя в спальне после разговора с Самюэлем Эннелем, всматривался в экран телефона. Перечитал письмо про Сарагосу – оригинал, переснятый накануне. Где Хищник говорил, как здорово было встретиться с ней в Испании. Билет на самолет Женева – Ницца он тоже переснял, на имя Софи, а не на имя Вероники, как пыталась его убедить жена. В феврале 2019 года Софи точно была в Сан-Ремо с Хищником.
Она не только лгала ему, но еще и держала его за идиота. К чему все эти ухищрения?
Он растянулся на кровати. Бессонница вконец измотала его. Ему хотелось закрыть глаза, но, когда он их закрывал, перед ним вставала одна-единственная картина: Софи, опускающая жалюзи в этой самой спальне, с Хищником.
Он еще не сказал своего последнего слова. Он был полон решимости продолжать ту странную игру в кошки-мышки, которая началась между ним и Софи.
Первый раз в жизни он бросал вызов жене.
В полдень того же дня.
Грег возвращался в Колоньи с мясом и набором морепродуктов, но тут позвонила Карин:
– Нам нужен лед и соленое масло, пожалуйста!
– Есть, мадам главная контролерша.
Она засмеялась – шпилька была заслуженная.
– Спасибо, что занимаешься всем этим для меня. – В ее голосе звучала глубокая нежность. – Я зануда, знаю, с этими своими гирляндами и морепродуктами… Просто я хочу… просто я хочу, чтобы вечер получился красивый.
– Это будет прекрасный вечер. Ты так изумительно стараешься. Все сделаю, увидимся дома.
Грег остановился у супермаркета “Манор де Везена”. Н,елую вечность искал соленое масло, потом подхватил пакет с большими кубиками льда и второй с колотым льдом. И уже двигался к кассам, когда нос к носу столкнулся с Марион. У него сразу возникло дурное предчувствие.
– Что ты здесь делаешь?
– Хотела с тобой поговорить. Дома у тебя, думаю, вряд ли получится, при жене и детях, так что выкручиваюсь, как могу.
– Ты за мной следила?
– Ждала своей очереди, скажем так. Сперва мясо, потом морепродукты, ну а теперь я.
Она следила за ним с прошлого вечера. Следовала за ним по пятам от Главного управления полиции до самой Бородавки, хотела выяснить, где он живет. Потом с раннего утра поджидала у дома. Ей хотелось посмотреть, на что похожа его жизнь.
– Пожалуйста, оставь меня в покое, – сказал Грег.
Марион заглянула в тележку:
– У тебя вечером какой-то праздник?
– Тебя это не касается! – оборвал ее Грег, теряя терпение. – Что ты от меня хочешь, черт возьми?
– Хочу получить второй шанс. Ты не можешь просто так взять и выбросить меня, как старый носок…
– Марион, – Грег старался говорить дружелюбно, – дело не в тебе, а во мне. Я же тебе сказал… Я не должен был… делать то, что я сделал. Я на себя злюсь. Прости меня.
Но Марион продолжала умолять:
– Ты не можешь со мной так поступить!
Она произнесла это громко. Очень даже громко. На них оборачивались покупатели. Грег нервничал все сильнее. Магазин находился недалеко от дома, и он боялся, что кто-нибудь из соседей или знакомых увидит эту семейную сцену, причем вовсе не с женой. Ему ничего не оставалось, как действовать силой. Он затащил Марион за стеллажи, где никого не было, и заломил ей руку. Она изогнулась и сдавленно вскрикнула.
– Убирайся из моей жизни! – прошипел Грег. – Не желаю тебя больше видеть, не желаю про тебя слышать!
Грег отпустил ее руку и быстро ушел со своей тележкой. Марион стояла, согнувшись пополам. Рука болела. Она заплакала.
16 часов, на стадионе Колоньи-Ла-Фонтенет.
Футбольный матч только что начался. Карин с Софи сидели рядом на трибунах, подбадривали детей. Арпад с Грегом, отвечавшие за буфет, следили за игрой издали.
Никто из четверых родителей по-настоящему не смотрел на поле. Каждый был озабочен более важными вопросами.
Карин думала про ужин. Жалела, что оставила соленое масло в холодильнике. Надо было подержать его на воздухе, на столе, пусть немного размякнет, тогда бы его легче было намазывать на тосты, которые она подаст к морепродуктам.
Грег думал о Марион. Ему было стыдно за свою жестокость. Сцена в супермаркете не выходила у него из головы. Он сам себя не узнавал. Но Марион его довела. При мысли об этой приставучей сучке он покрывался холодным потом.
Арпад думал о
