звонил. Думаю, не о погоде хотел поговорить.
Она вздохнула. Она же просила отца ни в коем случае не звонить Арпаду.
– Мне надо было с кем-то поделиться, – оправдывалась она. – Но я ему сказала только про то, что тебя уволили.
Услышав это “только”, Арпад усмехнулся. Это значило, что у них есть и другие, куда более важные проблемы.
– Что случилось в банке?
– Сокращение… И если б я хоть чем-то не угодил… “Браво, Арпад, вы просто невероятны, но мы вас все равно увольняем”.
– Почему ты мне не сказал?
– Потому что не хотел, чтобы ты смотрела на меня с жалостью, как сейчас. Не хотел, чтобы ты призывала на помощь своего папашу. Хотел сам со всем разобраться. Начать сначала. Показать тебе, на что я способен. Прийти с готовым решением. Хотел, чтобы ты восхищалась тем, как я преодолел препятствие. Знаешь, Софи, я теперь понимаю, что все, что я делал в последние пятнадцать лет, я делал ради того, чтобы ты мной восхищалась. Одна-единственная похвала из твоих уст была мне дороже мирового признания!
Арпад перебирал в голове все пятнадцать лет любви с Софи. От Сен-Тропе до Женевы, от “Беатрис” до банка он продвигался в жизни только под ее взглядом, только ради ее восхищения. Его победный вид, повышения в банке, идеальная фигура, ради которой он каждую неделю часами занимался спортом, накопленные знания – все ради того, чтобы она им восхищалась. Все риски, отмывание денег Бернара – только чтобы она им восхищалась. Квартира на проспекте Бертрана, Стеклянный дом, оба “порше”, каникулы мечты, поездки первым классом – только чтобы она им восхищалась.
Он неохотно зашел в дом:
– Я просто пришел забрать кое-что из вещей.
– Ты куда? – встревожилась Софи, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе.
– Ну скажи честно, Софи, ты что думаешь, я улягусь с тобой рядом? Думаешь, я буду спать в этой кровати как ни в чем не бывало?
Она пошатнулась:
– Арпад, мы справимся со всем этим… Клянусь! Плевать на твою работу!
– Да ну? Плевать? А за эту хибару мы как будем платить? А за наш образ жизни? Лето на Средиземноморье, Рождество на Карибах, февраль в Альпах – мы как должны это все оплачивать?
– Да плевать на все это! Мне нужен ты!
– Хватит лгать! Ты просто хочешь сохранить картинку идеальной семьи! Хочешь шикарный дом, “порше” в гараже, образцовых детей, ну и мужа до кучи.
– Неправда! Совершеннейшая неправда! – закричала Софи. – Пойди отдохни, поговорим, когда ты успокоишься. У тебя была тяжелая ночь, ты не в себе, я понимаю.
– В голове у меня ясно как никогда! – возразил Арпад. – Думаешь, я не разгадал твои ухищрения? Фальшивые билеты на самолет, фальшивое письмо от Хищника!
Она была поражена: как он раскусил ее махинации? И решила играть в открытую:
– Ладно, я налажала с этими билетами, не надо было! Я тебя хотела защитить!
– Защитить от чего? От твоей связи с Хищником? Да еще Самюэль Эннель уверяет, что был с тобой в Лондоне… Это ты попросила его солгать, а?
Она расплакалась:
– Прости.
– Значит, все вокруг в курсе твоих похождений?
Она осела на пол.
– Только Самюэль, – еле слышно произнесла она.
– Только Самюэль! Надо же! Только Самюэль!
– Я люблю тебя, Арпад, это от тебя я родила детей!
– А я должен тебя делить…
– Тут все сложно…
– Что тут такого сложного?
– Я не могу… не могу выбирать между Хищником и тобой…
– Почему?
– С ним я ощущаю такое, чего ты никогда не сможешь мне дать. Я… я могу быть с тобой и расцветать с тобой, потому что есть Хищник.
– Спасибо за откровенность! – язвительно воскликнул Арпад.
Он чувствовал, как в нем разгорается гнев, и боялся, что в бешенстве может разнести весь дом. Надо уходить. Быстро. Собирать вещички и уходить. И никогда больше сюда не возвращаться.
Он бросился на второй этаж и влетел в супружескую спальню. Отыскал дорожную сумку, покидал туда одежду. На комоде стояла фотография – они с Софи, влюбленные, на греческом пляже. Его затошнило. Он швырнул рамку об стену. Ему казалось, что он сходит с ума. Задыхается.
Зазвонил телефон. Опять Бернар. На этот раз Арпад взял трубку. Ему хотелось разломать все, изничтожить эту гармоничную, терпеливо возведенную жизнь. Дар строить часто сочетается с даром разрушения.
– Дорогой мой Арпад, – говорил Бернар в телефоне, – меня очень расстроили дурные новости, которые мне сообщила Софи. Но не волнуйся, мы тебе поможем найти место, я…
– Закрой пасть, Бернар! – изо всех сил заорал Арпад. – Я сам найду работу, без тебя обойдусь. И вообще это все из-за тебя! Из-за твоей наглости! Твоего говенного бабла! Твоих гнусных подарков! Твоих фейерверков! Чтоб ты сдох!
Бернар онемел. Арпад бросил трубку и зашвырнул телефон в другой конец комнаты.
Софи, так и сидевшая без сил, в слезах, на полу в прихожей, слышала дебош над головой и подумала, не вызвать ли полицию. Для начала она позвонила Грегу.
– Арпад совсем свихнулся, – прошептала она в телефон.
– Он дома? – спросил Грег.
– Да. Один в спальне. Я слышала, как он орал и швырялся предметами. Сейчас вроде потише.
– Главное, не подходи близко, – посоветовал Грег. – Сейчас приду.
– Спасибо.
Грег уже знал про приступ бешенства у Арпада. Он следил за этой сценой на экране, сидя в машине на опушке леса. Надо же, и он еще чувствовал себя соперником этого полоумного. Он смотрел на Арпада: теперь тот плакал, свернувшись калачиком, как ребенок. Его рыдания разносились по салону автомобиля. Грег надеялся, что Софи зайдет в спальню и тот набросится на нее. Тогда он немедленно вмешается и устроит Арпаду славную взбучку. У него прямо руки чесались.
Он позвонил Карин: та думала, что он пошел гулять с Сэнди.
– Мне только что звонила Софи. Арпад вернулся, выглядит скверно. Я быстренько к ним заскочу, подбодрю его.
– Грег Льежан, ты отличный парень! – отозвалась жена.
Он нажал на отбой и снова уставился на экран. Теперь Арпад лежал неподвижно, молча.
У Грега зазвонил телефон. Фред, тот, что отвечал за экипировку. Грег удивился, с чего бы это ему звонить в воскресенье.
– Привет, Фред, все хорошо?
– Нормально, – ответил Фред. – Ты где?
– Провожу воскресенье с семьей. Что такое? Срочное дело?
В ту же секунду Грег услышал, как кто-то постучал по стеклу со стороны пассажирского сиденья. Он резко обернулся. Фред, прижимая к уху телефон, смотрел прямо на него.
Не говоря ни слова, Фред открыл дверцу и уселся рядом с коллегой. Секунду они помолчали, потом Фред ткнул пальцем в экран,
