Минуточку! – я подпрыгнула на месте от нетерпения и метнулась в комнату. Покидав необходимые приборы, ингредиенты и записки в сумку, я помахала сгорающей от любопытства Фредерике и выскочила обратно в коридор.
– Идем!
И мы пошли. Изредка встречающиеся нам студенты провожали нас взглядами. Такими, понимающими. Намекающими. Как будто он меня к себе в кровать на плече волок, а не вел на расстоянии вытянутой руки в лабораторию!
Лаборатория, кстати, была шикарна. Почти как у нас, только места побольше. Отличные приборы, широкий выбор реагентов и ингредиентов. Я бегала меж столов и радостно пищала.
– О-о-о, змеевик Астора!
– Двухфазный сепаратор!
– Трехфазный сепаратор!
– Мельничка Вронса!
– Пятикратная дубль-лупа!
Ну и все в таком духе. Проинспектировав помещение, я обернулась на Крейга:
– Оборудование годится!
Парень смотрел на меня с таким умилением, как будто привел не ведьму в алхимическую лабораторию, а ребенка в магазин сладостей.
– Образцы раздобыл?
Крейг молча достал две дюжины крошечных баночек:
– На любой вкус.
Я предвкушающе потерла руки. В конце концов, это должно быть интересно!
– Кстати, – запоздало спохватилась, – а что ты сказал Тропт?
– Что после нашего совместного приключения у меня непреодолимая тяга к алхимии, – невозмутимо ответил Крейг.
– А у Софии тоже была непреодолимая тяга? – нахмурилась я.
– И как ты догадалась, – усмехнулся парень.
– М-да, с безопасностью у вас решето.
– Не без этого.
За разговором я расставила баночки, пронумеровала, достала блокнотик и погрузилась в работу, потеряв всякий интерес к пристально наблюдавшему за мной Крейгу.
Для начала я проверила содержимое каждой баночки на запах, отсеяв две штуки как совершенно пустые. В одной было намешано перо тупоклюва, оно придает шелковистость коже, но напрочь убивает полезные свойства всего остального. Второе просто было чистым эфирным маслом.
– Это безопасно, – прокомментировала, делая пометки.
Оставшиеся баночки я разделила на три категории. Первая – с однозначным содержанием магических ингредиентов, вторая – с вероятным содержанием и третья – с маловероятным, но подозрительным составом.
И работа закипела. Идя по принципу исключения, к трем ночи я закончила перебирать последнюю группу баночек. Среди них были как пустышки, так и вполне себе слабые зелья. Правда, все из разряда разрешенных.
– От морщин, для ресниц, для ногтей, для сияния кожи, от синяков под глазами, – резюмировала я свои изыскания. – Все алхимическое, но ничего опасного.
– Ясно, – кивнул Крейг. – На сегодня хватит.
– В смысле, хватит? – не поняла я, отрываясь от записывания заметок. – Тут еще две трети!
– Ты время видела?
– И что?
– Нужно хоть немного выспаться. Скоро побудка, и Изверг нам никаких послаблений не сделает.
– Скажусь больной! – уверенно заявила я, придвигая к себе новую порцию баночек.
– Шаттер, не заставляй меня применять силу, – поморщился Крейг.
– Но это в твоих же интересах!
– В моих интересах, чтобы ты нашла антидот, а не свалилась замертво от усталости, – отрезал парень.
Я еще немного поканючила, но светлый оказался непреклонен. В итоге, потратив полчаса на уборку следов деятельности, мы отправились в общежитие. На улице было уже бодряще холодно: сказывались близость гор и неумолимо наступающая осень.
Удивительно, но даже посреди ночи по всей территории раздавались звуки бурной студенческой деятельности.
– Здесь всегда так оживленно по ночам? – удивилась я.
– По-разному, – пожал плечами Крейг. – Но с нашим возвращением администрация огласила результаты промежуточного испытания. Вот народ и отмечает.
Мы шли по освещенной дорожке и уже почти добрались до жилого корпуса, как нам навстречу попалась очень наотмечавшаяся компания. Часть лиц была мне знакома – это были остатки команды Койта, остальных я не знала.
– О, какие люди! – оскалился незнакомый парень.
– Герои, – сплюнул кто-то себе под ноги.
– Золотой мальчик и его темная подстилка…
– Небось из-за нее все и случилось…
– Да я сам видел, как она натравливала на нас туман!
Ну и по старой доброй классике все пришло к традиционным лозунгам.
– К тебе почти без претензий, Крейг, – заявил условно-трезвый бугай, – а вот ведьму надо сжечь.
– Сжечь! Сжечь!
– Сжечь ведьму!!!
В этот момент надо было бросать все и бежать со всех ног в жилой корпус, будить комендантшу, ломиться во все двери и поднимать максимальный хай. Но у меня ноги приросли к земле, и в голове зашумела огромная толпа на мощеной центральной улице в яркий солнечный день.
Сжечь ведьму!
Мать в рваном рубище тащат за волосы к столбу.
Сжечь ведьму!
В нее летят камни, огрызки, мусор.
Сжечь ведьму!
Толстый-толстый мэр зачитывает приговор за самим же им выдуманные злодеяния.
Сжечь ведьму!
Пламя вспыхивает и обжигает…
– Эльза, Эльза, девочка моя… – меня качают и баюкают, крепко прижимают к себе, а я… я что, плачу?
Не совсем еще понимая, где нахожусь, я забилась в панике. Крепко сжимающие меня руки разомкнулись, и я отшатнулась от… Крейга?
Огляделась вокруг, пытаясь проморгаться. Тут и там валялись люди. Кто-то стонал, кто-то лежал без сознания.
– Что произошло? – я потерла лоб, с трудом собирая мысли в кучу.
– Потасовка, – спокойно ответил Алекс, внимательно и даже как-то настороженно наблюдая за мной. – Что с тобой было? Ты застыла и… – он легонько коснулся кончиками пальцев моей щеки, стирая дорожку от слез.
Я поджала губы, отчаянно не желая делиться, чтобы не разрыдаться окончательно. Но Алекс Крейг дураком не был.
– Сколько тебе было лет, когда ее не стало?
– Шесть… –
