Александрис же поклонник искусства, оттого и поступил на тот же факультет что и Эндрю — редкое явление для столь мужественного облика. Но в нём чувствовалась внутренняя сила, которая внушала уважение.
Они оба оказались на удивление славными ребятами, и, несмотря на своё первоначальное недоверие к моему вмешательству в ситуацию с Юной, Эндрю первым нарушил молчание:
— Рискованно было с твоей стороны, Максимус. Люди здесь не любят, когда их ставят на место, особенно ради кого-то вроде неё. Но это было… благородно.
Александрис сдержанно кивнул, и его строгий взгляд смягчился.
— Не каждый на это решится. Уважение.
Я коротко кивнул в ответ, скрывая свои мысли. Теперь мне было ясно, что те двое студентов, напавших на девушку, могли стать не только её, но и моими врагами. Однако страх перед такими как они, мне не был мне знаком. Я всегда умел постоять за себя, и, если потребуется, смогу дать отпор.
Лорен, воодушевлённый поддержкой новых друзей, настаивал на том, чтобы продолжить вечер в борделе. Я внутренне не одобрял эту идею, но видя, как ему хорошо в их компании, решил не перечить. Пусть он наслаждается молодостью и лёгкостью.
Мы спустились по лестнице и вышли на улицы ночного Тиарина. Город в это время оживал. Узкие улочки, освещённые факелами и редкими светильниками, наполнялись музыкой, смехом и шумом таверн. Воздух пахнул смесью дыма, пряностей и чего-то сладковатого, что мгновенно захватывало чувства.
Эндрю шёл впереди, уверенно ведя нас через лабиринт улочек. Он рассказывал истории о местных заведениях, о том, где лучше вино, а где — самые красивые танцовщицы. Александрис слушал молча, лишь изредка вставляя короткие, но ёмкие комментарии, которые заставляли всех смеяться.
— Вот здесь, — сказал Эндрю, останавливаясь перед домом с вычурной вывеской, украшенной резными фигурами. Музыка доносилась наружу, двери то и дело открывались, выпуская гостей, явно довольных своим времяпрепровождением. — Лучшее место в городе. Я вам гарантирую, вы не пожалеете.
Я почувствовал лёгкое раздражение. Не то чтобы я был против подобных заведений — мне было всё равно. Но мысль о том, чтобы тратить время на это, казалась мне пустой. Однако я промолчал. Видя радость Лорена, я решил, что не стану ему портить вечер. Иногда стоит уступить ради друзей, даже если не разделяешь их энтузиазма.
— Ну что, господа, вперёд? — с широкой улыбкой спросил Эндрю, толкнув дверь. Александрис, как обычно, просто кивнул, и мы вошли внутрь, погрузившись в мир яркого света, музыки и смеха.
Внутри нас встретила атмосфера, насыщенная ароматами цветов и тонких пряностей. Везде ощущалась роскошь и порочность: на полу — ковры с замысловатыми узорами, на стенах — богатые гобелены с чувственными сценами. Свет мягко лился от огромных канделябров, украшенных позолотой, а по углам комнаты мерцали свечи в высоких подсвечниках. Мебель, выполненная из тёмного дерева, была обтянута бархатом глубоких цветов: бордового, изумрудного, чёрного.
Посетители сидели в роскошных креслах или лежали на низких диванах, в обнимку с обнажёнными женщинами. Их звонкий смех и негромкие разговоры заполняли пространство, создавая лёгкий шум, похожий на шелест листьев. В углу играли музыканты, создавая уютную, но полную греха атмосферу.
К нам сразу же подошла женщина в длинном, обтекающем фигуру платье из чёрного шёлка. Её волосы были собраны в сложную причёску, украшенную изящным гребнем. Взгляд золотых блестящих глаз — цепкий, проницательный.
— Добро пожаловать в "Сирену", господа! — произнесла она с обольстительной улыбкой. — Меня зовут Кассандра, я хозяйка этого места. Позвольте, я позабочусь о вашем удовольствии.
— Кхе-кхе. — услышал я довольный смешок Александриса…
— Благодарим за гостеприимство, мадам, — ответил я, чуть склонив голову. — Но я больше ценю беседу, нежели остальное.
Кассандра приподняла бровь, её губы тронула лёгкая улыбка.
— В таком случае, думаю, мы найдём, о чём поговорить. А мои работницы, пожалуй, позаботятся о ваших друзьях.
В это время к нам подошли девушки, каждая из которых была по-своему привлекательна: светловолосая в чьих чёрных глазах можно было утонуть, стройная брюнетка с сияющей кожей и с веснушками. Они окружили нас, касаясь плеч и рук. Лорен выглядел так, будто попал в рай, Эндрю и Александрис тоже не скрывали восторга. Я же оставался напряжённым, несмотря на расслабленную атмосферу.
Кассандра жестом пригласила меня следовать за ней, и я, немного поколебавшись, пошёл. Мы поднялись по крутой лестнице, перила которой были вырезаны из красного дерева, украшенного резьбой в виде виноградных лоз. Она ввела меня в просторную комнату.
Комната была роскошной: стены из светлого дерева, покрытые парчовыми обоями с золотым узором. В центре стоял круглый стол с инкрустацией из перламутра, окружённый мягкими креслами. В углу — огромная кровать с балдахином из тончайшего шёлка. На столе стоял графин с вином и два хрустальных бокала, рядом — серебряная ваза с виноградом и фруктами. Тёплый свет от свечей возле камина, обрамлённого мрамором, играл на металлических деталях интерьера.
— Присаживайтесь. — предложила Кассандра, указав на кресло у камина. Я сел, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
Кассандра налила вина и подала мне бокал. Я сделал глоток, наслаждаясь его мягким, бархатным вкусом.
— Вы не похожи на других гостей. — сказала она, садясь напротив. — У вас особенный взгляд, словно вы видите этот мир иначе.
— А если так? — ответил я, слегка усмехнувшись. — Может, я просто наблюдателен.
Она окинула взглядом комнату, а затем, оценивающе посмотрела на меня.
— И всё же. Как вас зовут?
Я задумался на мгновение. Называть настоящее имя не хотелось.
— Маркус, — произнёс я наконец.
Кассандра слегка склонила голову, её взгляд стал ещё внимательнее.
— Маркус… Красивое имя. Скажите, Маркус, что вы думаете о красоте? Настоящей, глубокой?
Я откинулся на спинку кресла, сжимая бокал в руке.
— Истинная красота… это, наверное, гармония. Что-то, что трогает душу. Она не обязательно видима глазу.
— Мудро, — тихо ответила Кассандра, улыбнувшись. — Хотя многие считают, что красота — это то, что можно увидеть и потрогать. И всё же вы правы. Этот мир так часто ошибается, преследуя лишь оболочку.
Её рука, украшенная тонким браслетом, вдруг мягко коснулась моей груди. Я почувствовал, как вино согревает не только горло, но и сознание. Расслабление накрыло меня, словно мягкий, невесомый плед.
— Вы слишком напряжены, Маркус, — прошептала она. —А ведь это место создано для того, чтобы исполнять желания.
Я закрыл глаза, чувствуя, как голова начинает кружиться.
Чёрт, хорошее пойло…
— Никакое место… не даст мне того,
